Повернувшись ко мне, она тихо рассмеялась и плавно остановила машину рядом с колонкой:
– Ну, и это тоже.
Я ответила ей таким же смешком:
– Отлично, поскольку мои почки готовы послать петицию в свой профсоюз, и я думаю, никому из нас не понравится, если они объявят забастовку.
Машина остановилась, и я, стеная одновременно от боли и облегчения, выбралась наружу. Сухожилия, подвергшиеся чрезмерной нагрузке, изъявляли свой гнев подобно перетянутым гитарным струнам. Потянувшись навстречу небу, я огляделась по сторонам и нашла возможность подвергнуть первой проверке свои новообретенные (не стоит упоминать какой тяжелой ценой) лингвистические познания.
– Хмм. Посмотрим. Заправка и магазин Педро. Горячая еда. Холодные напитки. Д… – я сморгнула, прочищая глаза, и посмотрела еще раз, стараясь убедить себя в том, что то, что я подумала, что я вижу, не было тем, что я видела на самом деле.
Однако надпись отказывалась меняться.
Я обернулась в поисках Ниа и успела заметить, как она быстро исчезла в магазине, несомненно, в поисках дамской комнаты. Айс была занята установкой заправочного пистолета в бензобак.
Пришлось вернуться обратно к вывеске. «Горячая еда. Холодные напитки. Домашний… зоосад». Мой взгляд спустился чуть ниже. «Гремучие змеи. Тарантулы. Скорпионы».
Тотчас вниз по спине, перебирая паучьими ножками, промчалась дрожь отвращения. Я быстро отвернулась от вывески и уткнулась носом в грудь моей возлюбленной. Предотвращая наше падение, Айс пришлось быстро обнять меня.
– Где пожар?
– Ой! Извини, – пробормотала я ей в рубашку, скрывая румянец от проницательных глаз, – Э… мм… нигде.
– Мм. Хмм, – нежно взяв меня за руки, она быстро сделала шаг назад, – Кажется, ты собиралась… – кивок головы в сторону комнат отдыха.
– Я… мм… передумала.
Ее бровь взметнулась поверх дужки очков. Я увидела, как голова слегка повернулась в сторону, и догадалась, что Айс читает вывеску, от которой я только что отвернулась. И опять покраснела – от собственной глупости.
Через секунду она опять смотрел на меня:
– Ангел, я не думаю, что они разрешают им ползать по полу.
– Может быть, и нет, – мой голос был полон сомнения, – но я не уверена, что хочу посещать заведение, где решили, что на скорпионах можно зарабатывать деньги.
Ее смех был тихим, и нежным, и успокаивающим:
– Не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться, – обняв одной рукой мои плечи, она притянула меня к поближе к себе, – к тому же, я не слышу криков Ниа.
– Она умерла молча, – мрачно ответила я, – скорее всего, в данный момент, они закапывают ее на заднем дворе.
Айс опять рассмеялась, на этот раз громче, чем раньше, и подтолкнула меня бедром:
– Ну, давай, мой Ангел. Мне нужно заплатить заправщику, а тебе – облегчить мочевой пузырь.
– Ладно, замечательно, – проворчала я, – только запомни, я хочу, чтобы меня хоронили в закрытом гробу.
Прощай, жестокий мир.
***Был уже вечер, когда я разложила свое одеяло поверх длинного ровного камня, покоившегося на вершине небольшого холма, и принялась рассматривать Мексиканскую долину. Остаток дня прошел относительно спокойно. После того, как Айс закончила свои дела с владельцем заправки, она направила машину обратно в пустыню навстречу с Рио и компанией, остановившимися на обочине дороги в пяти милях от городка, якобы для ремонта спустившего колеса.
Отсюда мы продолжили наш путь и еще через несколько часов свернули с дороги и очутились в небольшой уединенной лощине, укрытой со всех сторон небольшими холмами. Вскоре стало очевидно, что мы собираемся разбить здесь лагерь. Ниа удивила меня. Быть может, я поспешила записывать ее в городские жители, не приспособленные для походной жизни. Не тут-то было. Она обрадовалась этой затее так же, как рыба радуется воде, и, как будто занималась этим целую жизнь, энергично взялась за дела, помогая нам разгружать вещи и устанавливать лагерь.
Быстро расчистили площадку, быстро установили палатки – числом три, разожгли огонь в импровизированном очаге, сложенном из камней, принесенных из пустыни. Пони и Ниа принялись готовить что-нибудь на обед, в то время как Айс, Криттер и Рио отошли в сторонку и погрузились в обсуждение.
Разделавшись со своими рутинными обязанностями, я решила перенести одеяло на вершину самого западного холма и посмотреть на закат. С моего первого знакомства с пустыней, это уже вошло в привычку, и я очень не любила нарушать заведенный порядок. И вот я сидела на еще теплом от палившего весь день солнца камне и наблюдала, как по мере того, как солнце неуклонно спускалось к горизонту, небо окрашивалось мириадами красок. Затем, закрыв глаза, я откинула голову назад и ловила последние теплые касания солнца. Ветер остывающей пустыни сдувал волосы (свой безобразный парик я с чувством величайшего облегчения сняла, когда мы разбили лагерь) с бровей. Неожиданно мягкий теплый свитер окутал мои плечи, принеся с собой запах любимой мною женщины. Я медленно открыла глаза. При виде возвышающейся надо мной сзади Айс на губах появилась непроизвольная улыбка. Глаза моей возлюбленной сверкали отраженными в них лучами умирающего солнца.