— Просто отдал?
— Целиком и полностью. Все свои акции распределил среди туземных акционеров, создал черную администрацию, которая могла без него успешно руководить бизнесом, и на следующем же корабле вернулся в Исландию. Среди тех немногих белых, кого уважают черные африканцы, имя Кристиана Файри в самом верху списка.
Питт наблюдал за тем, как темное пятно в северном небе превратилось в стройный реактивный самолет. Он наклонился вперед, защищая глаза от яркого голубого блеска. Новый английский реактивный самолет — быстрый, надежный, способный без дозаправки за несколько часов перенести дюжину пассажиров через полмира. Питт едва успел заметить, что самолет с носа до хвоста выкрашен черной краской, когда тот исчез из поля зрения в другой стороне.
— А что Файри делал на бис? — спросил он.
— Среди прочего добывал магний на острове Ванкувер в Британской Колумбии и разрабатывал оффшорное нефтяное поле в Перу. Никаких объединений, никаких вспомогательных бизнесов. Кристиан превратил «Файри лимитед» в промышленную империю, специализирующуюся на подводных геологических работах, и этим ограничился.
— Есть ли у него семья?
— Нет, родители погибли в пожаре, когда он был еще очень молод. У него осталась только сестра-близнец. Файри поместил ее в школу в Швейцарии, и, по слухам, она стала миссионером где-то в Новой Гвинее. Очевидно, состояние брата для нее ничего…
Ханневелл так и не закончил фразу. Он дернулся на сиденье, повернулся лицом к Питту, глаза смотрели незряче, рот раскрылся, но оттуда не послышалось ни слова. Питт едва успел увидеть, как старик упал ничком, по всей видимости, мертвый и неподвижный, и сразу же плексигласовый фонарь кабины разлетелся на тысячу неравных осколков. Дернувшись в сторону и закрывая лицо рукой, чтобы защититься от потока обжигающе холодного воздуха, Питт на мгновение утратил способность вести вертолет. Аэродинамика полета резко изменилась, «Улисс» задрал нос, почти встав на хвост, и прижал Питта и потерявшего сознание Ханневелла к спинкам кресел.
Только в этот миг Питт понял, что пулеметная очередь сзади рвет фюзеляж вертолета. Неожиданный неконтролируемый маневр спас им жизнь: стрелок на борту черного реактивного самолета был захвачен врасплох; он поздно изменил траекторию, и почти вся очередь ушла выше цели в пустое небо. Не в состоянии поддерживать такую малую скорость, как у вертолета, загадочный реактивный самолет улетел вперед, развернулся по широкой дуге на сто восемьдесят градусов и устремился в новую атаку. Ублюдок описал почти полную окружность, поворачивая на восток, юг и запад, прежде чем напасть с тыла, быстро соображал Питт, стараясь выровнять вертолет — задача почти невыполнимая, когда ветер со скоростью двести миль в час бьет в глаза. Он сбросил скорость, стараясь уменьшить силу, прижимающую его к спинке кресла.
Черный самолет вернулся, но на этот раз не застал Питта врасплох. Он резко остановил «Улисс» на горизонтали. Лопасти винта яростно взбили воздух, и легкий вертолет начал вертикальный подъем.
Уловка сработала. Самолет пронесся под Питтом, и пилот не смог нацелить пулемет. Питту еще два раза удавалось уйти от нападения, но было лишь вопросом времени, когда противник сумеет компенсировать быстро сокращающийся набор хитростей Питта.
Питт не обманывался. Спасения не было: бой мог завершиться только одним. Счет семь ноль в пользу гостей, до конца четвертой четверти матча оставалось несколько секунд. Мрачная улыбка собрала морщинки вокруг глаз Питта, когда послушный ему вертолет снизился до двадцати футов над водой. Победа невозможна, но есть слабый, бесконечно малый шанс завершить встречу вничью. Питт внимательно разглядывал чернильно-черный самолет, который готовился к очередному заходу на цель. Не осталось ничего, кроме грохота стальных пуль, рвущих алюминиевый корпус «Улисса». Питт выровнял маленький беззащитный аппарат, а реактивный самолет, как хищная птица, ринулся на него сверху.
Стрелок, который лежал в грузовом трюме и вел огонь через раскрытый люк, на этот раз действовал хладнокровно. Он бил очередями, дожидаясь, когда зазор между ним и вертолетом сузится. Смертоносный огонь теперь велся всего с тридцати ярдов. Питт собрался, приготовился к удару и бросил вертолет на атакующий самолет; лопасти винта разрезали горизонтальный стабилизатор самолета и разлетелись. Питт инстинктивно выключил зажигание: турбина двигателя, больше не соединенная с ротором, дико ревела, перекрывая лязг искореженного металла. Но вот грохот смолк, и в небе стало тихо, только в ушах выл ветер.