Искристые голубые глаза Исы сверкнули, когда он судорожно вдохнул и заставил себя обратить внимание на что-то кроме пленительного лица.
— Где мы? — Элиас сомневался, что получит ответ, учитывая, что между ними произошло.
Но Айседора оглянулась на водопад и прошептала:
— Там, где всё началось.
Тупая боль в ладони ужасно отвлекала, но и без того Элиаса бы сбили с толку её слова.
— Что это за место, Айседора?
Она молчала несколько секунд. Затем развернулась, подошла к кромке воды. и проговорила голосом, от которого кровь стыла в жилах:
— Ад.
Иса прикрыла глаза и позволила шуму воды затопить сознание. Она была уверена, что если хорошенько прислушается, то различит зов призраков прошлого.
— Ад? — переспросил Элиас.
Айседора обернулась и встретилась с его пристальным взглядом. Элиас бережно прижимал к себе руку, но, несмотря на явную мучительную боль в пальце, ни разу не отвёл глаз.
Иса на мгновение задумалась, зачем вообще переместила Элиаса сюда. Не это она планировала, отправляясь в Зал собраний, но стоило только увидеть приговорённого к смерти, сомнения взяли верх. Он заявил, что влюбился не в ту женщину — и её выбило из колеи. Прошлое, настоящее, то, кем Иса была, и то, кем она стала, — всё это теперь повисло между ней и Элиасом.
Он совсем её не понял. Не понял, что она может любить и что она любила. Хотя Элиас не виноват. Айседора никогда не демонстрировала своих чувств. Никогда не показывала нечто глубже страсти и похоти. Иса изображала карьеристку, которая каждую ночь наслаждается компанией Элиаса. На самом же деле всё было гораздо серьёзнее. Её бесконечно тянуло к нему, и она даже задумывалась, не предложить ли Диомеду оставить Элиаса при себе. Но, к сожалению, пришлось его отпустить.
Подобный исход казался наиболее справедливым. Раньше Элиас был хорошим человеком, он заслуживал женщину, с которой может провести всю жизнь. Именно поэтому, когда старейшина заподозрил между ними что-то большее и потребовал встречи, Иса ушла. Невозможно было представить, как объяснить свою суть и сложную связь с Диомедом.
— В своём кабинете ты сказал, что не знал меня, и был прав. Не знал. Я никого не подпускала близко. Но в какой-то момент ты стал важнее многих. Правда, Элиас? И сейчас мы знаем, почему ты важнее кого-либо… другого. Прямой потомок богов. Полубог, посланный убить меня и моего господина. Верно? Но я не могу этого допустить. Я не позволю тебе. Мы слишком много выстрадали, и, думаю, будет справедливо, если перед смертью, — Иса оглянулась, — ты поймёшь, о чём я говорю. Осознаешь, насколько ошибаешься насчёт меня и нашего вида.
Элиас поднял тёмную бровь — движение напомнило о самоуверенном, невероятно сексуальном мужчине, перед которым Айседора не могла устоять.
— Здесь меня обратили, — произнесла она, склоняясь и окуная пальцы в воду. — Этого боги не рассказали?
Элиас молчал, тогда Иса встала и подошла ближе к нему. Он прижимал руку к груди, стискивая зубы в надежде справиться с болью.
— Палец болит? Как печально.
Неожиданно быстро, он дотянулся скованными руками к её плечу и потянул на себя.
— Чего ты ждёшь, Айседора? Просто сделай. Заверши то, что начала много лет назад. Вырви моё сердце, и покончим.
Она аккуратно убрала его пальцы с рукава.
— Ещё рано, — с уверенностью сказала Иса.
Айседора подняла ладонь к щеке Элиаса. Но пальцы дрогнули, и она коснулась его волос. Как только их взгляды пересеклись, Иса проговорила:
— Хочу узнать, похож ли ты на своих юных друзей. На человека Аласдэра. — Она прижалась, замерев на расстоянии вдоха от его губ, и прошептала: — Увидишь ли ты моё прошлое, если я тебя поцелую. Такого никогда не случалось, но это было… раньше.
Взгляд Элиаса упал на губы Исы, а затем он с вызовом поднял глаза.
Хватит ли у неё смелости попробовать и узнать.
Айседора едва коснулась губами уголка его рта и призналась:
— Я понимаю тебя лучше, чем тебе кажется. Давным-давно я тоже влюбилась в неправильную женщину, она тоже полюбила меня. И умерла из-за любви, как предстоит и тебе.
С этими словами Иса поцеловала знакомые, искушавшие вновь и вновь губы и показала истинную себя.
Водопад Неда
31 год до н. э.
Голову пронзила ослепляющая боль, словно от удара битой. «Господи боже», — подумал Элиас, прижимая ладони ко лбу и массируя кожу, будто это могло помочь. Но тут послышался треск веток, и Элиас опустил руки.