Хмурое лицо, плотно сдвинутые соболиные брови, глаза, полные. тоски... Она не слыла в ауле хохотушкой, но на сей раз выражение ее лица было столь красноречиво, что даже посторонний заметил бы, что ее гнетет печаль. И сердца ее сверстниц сжимались от жалости к девушке, но они таили свои чувства и во что бы то ни стало пытались развеселить Айшу.
Тихий мирный вечер...
Женщины скрылись в юрте. Всадники, пересекшие ложбину, возвращались обратно. Белая гончая бежала рядом с рыжим конем.
Айша была младшей дочерью Кадыра.
Шакир, сын Боранбая из рода каракесек, в поисках невесты объездил множество аулов. Дошел до него слух о красоте Айши, и он в сопровождении куда ', присланного ему зятем, баем Бименде, появился в ауле Кадыра, где уже два дня сватал приглянувшуюся девушку.
Шакир был пожилым вдовцом, отчего и речи быть не могло о тайных
свиданиях нареченных, столь распространенных в казахском быту. Он хотел увезти Айшу к себе, выплатить калым провожатым невесты и не намеревался затягивать сватовство, ибо его опустевший дом срочно нуждался в хозяйке. Шакир обратился к Кадыру, его братьям, старшим сыновьям и быстро нашел с ними общий язык, - ему удалось выторговать Айшу за тридцать голов крупного рогатого скота.
Такая покладистость семьи Кадыра объяснялась в равной степени и богатством Шакира, и тем, что он состоял в родстве с самим Бименде. Если бы Шакир был помоложе и не обременен детьми, он, конечно, сватался бы к другой невесте, взял в жены дочь знатных родителей, сыграл пышную свадьбу, но богатые и влиятельные не хотели отдавать своих юных дочерей за рябого, с общипанной бородой старика, и ему пришлось довольствоваться Айшой.
Они сидели близ юрты Сенбая - Шакир и его спутники. Рыжий иноходец, на котором джигит, перегоняя белую гончую, мчался навстречу всадникам, был конем Шакира, и скакал на нем посланец бая Бименде.
Кадыр зарезал барана, позвал на той старейшин пяти аулов и, попотчевав их мясом, вдосталь напоив кумысом, испросил их благословения. Вместе с другими пировали старшина Сулейман и мулла Бекир - лишь двое средних сыновей Кадыра не присутствовали при сговоре. Один из них, Сапаргали, работал на Нильдинском заводе, другой, Абиль, пас табуны своего богатого дяди.
Кадыр был доволен тем, что в один день стал владельцем изрядного стада. Временами, правда, просыпалась в нем жалость к дочери, но богатство, неожиданно свалившееся на голову, было слишком весомым, чтобы долго печалиться о ее судьбе. В конце концов - такова женская доля!
На землю опустились сумерки, и четверо джигитов вышли из юрты жениха, направляясь в юрту канали, куда возвратились после омовения женщины. Один из них и был жениховым дружкой, посланцем бая Бименде, трое остальных жили в .близлежащих аулах.
Ей, куда,- обратился к свату один из джигитов,- как придем к девушкам, спой нам песню...
Он сдвинул на глаза тымак, крытый пестрым шелком, оттопырил губу, куда заложил насыбай, смачно харкнул и лихо прошелся по струнам маленькойдомбры.
Надеюсь, на этот раз и вы мне поможете,- посмеиваясь, ответил чернобородый посланец бая Бименде.
Ассалаум-агелейкум! Здоровы ль вы? - кланялись джигиты, переступая порог.
- Е-е, милости просим, милости просим! Без вас какое веселье...- в тон им отвечали разбитные молодухи, а девушки прятали глаза, как велел обычай.- Чувствуйте себя как дома... В ногах правды нет...- наперебой галдели женщины.
Джигит с домброй повернулся к товарищам: - Хорошо! Если наше
присутствие не в тягость хозяевам, мы займем место на торе...- И тут же обратился к свату: - Проходи, куда. Садись рядом с нашими девушками. Куда, мельком оглядев присутствующих, чуть дольше задержал свой взгляд на лице Айши.
- Можно и пройти, благодарим за приглашение,- гудели джигиты, рассаживаясь.
Усатый парень, самый старший из всех, посмотрел на Айшу, на свата.
- Я слышал: наш куда - мастер песни петь. А ну-ка, Ахмет, дай ему в руки домбру,- скомандовал он.
Ахмет, тот самый парень, что жевал насыбай, передал инструмент свату.
- Что ж, послушаем, послушаем, как сладко поет ваш куда, - вставила одна из молодух, черноглазая, краснощекая, в белом кимешеке.
- Не обессудьте, но я не умею играть на домбре,- неловко выговорил сват, возвращая инструмент Ахмету.
Ахмет отстранился.
- О, куда! Чего ты стесняешься? Кто же поверит, что посланец бая Бименде не владеет домброй? Оставь свои шутки, - посмеивался он.