Глаза Айши сверкнули, лицо окаменело. Некоторое время она сидела молча, но затем выпрямилась:
- Ну что ж, теперь будь что будеті..
- Меня тоже обругали. Сказали, что я должен был научить тебя уму-разуму, вместе того чтоб передавать твои слова,- как бы в утешение ей добавил Садырбек.
- Ладно, хоть и бранят тебя, но прошу, как брата прошу - сходи к ним еще раз и одно скажи: чтоб теперь на меня не обижались. Раньше, скажи, я им просьбами докучала, теперь не буду. Но и они пусть на меня не обижаются. Ты понял меня?
- Понял,- безропотно согласился Садырбек и вышел из юрты. Снова появились Рахия и Рапыш.
- Уф, еле избавились от свекрови, - заговорила Рапыш.- А вы что приуныли, пригорюнились? Поздно горевать. Дело сделано. Завтра Айшу будем провожать,- обратилась она к девушкам.
Бибиажар и Муслима молча переглянулись. Грустная Рахия теребила край платка.
- Нужно родных обойти,- заметила Бибиажар.- Как того обычай требует.
- Зачем мне все это? - не поднимая головы, почти простонала Айша.
- Э-э, не говори так, голубушка,- остановила ее Рапыш.- Вот увидишь, станешь хозяйкой, полной владыкой в доме Шакира, и все еще будет хорошо-хорошо. Шакир старый, ты - красавица, да он на руках тебя носить будет. Конечно, тяжко тебе расставаться с родным очагом, друзьями, но ведь ты, слава создателю, не за нищего идешь, а берут тебя в богатый дом. Разве по нынешним веременам можно бросаться таким мужем? Смотри, пробросаешься...
- Не хочу я продаваться, Рапыш. Неужели пара мне рябой сын Боранбая? Да он мне в отцы годится, так что не видать мне с ним счастья. И тебе, я чувствую, его богатство разум застило? - резко ответила ей Айша.
Рапыш так и ахнула.
- Ой-бай, девочка. Разве я зла тебе желаю? Я и о богатстве Шакира говорила лишь для твоей же пользы, чтоб ты так не убивалась. Не обессудь, милая... Если хочешь, я уйду.
- Я не гоню тебя,- тихо отозвалась Айша.
- Айша, позволь нам с Муслимой. спеть песню,- может, развеется твоя печаль,- нарушив тягостное молчание, предложила Бибиажар.
- Спойте, спойте, милые,- обрадовалась Рапыш.- А ты что скажешь, Айша?
- Если хочется, пусть поют,- устало ответила девушка.
- Эх, Айша, эх, сестренка! Не вечно быть нам вместе. Разбросает нас жизнь по разным сторонам света. Так что давай, Муслима, затянем напоследок нашу любимую.
- Что петь-то будем? - спросила Муслима.
- "Зулькию"; Начинай, а я подтяну,- сказала Биби ажар. Муслима, откашлявшись, запела:
Зачем расцветала она столько лет?
И стройной была для кого, эдди-ай!
Уж лучше бы ей не родиться на свет,
Чем слезы всю жизнь проливать, эдди-ай!
- Ты плакала долго, и слов больше нет.
Не плачь ты, мой светик-жаным, эдди-ай!
- вторила ей Бибиажар.
Тягучая грустная мелодия, похожая на жалостливую молитву, повисла в ночном воздухе, и казалось, что все аулы прислушиваются к песне.
Гусь раненый в омут упал, элди-ай!
А девушка с домом разлучена.
Кровь раненой птицы уносит волна,
Чужак увез девушку, элди-ай!
Ты с этим смириться, мой светик, должна, Не плачь, дорогая жаным, эдди-ай!
К юрте стали стекаться люди. Они стояли поодаль, не решаясь войти, и у многих на глазах блестели слезы.
А песня все плыла и плыла над аулами:
Кто девичьи слезы, скажи, признавал?
Кто понял рыданья ее? Элди-ай!
Как трудно подняться, упавши в провал!
Надежда - лишь воля творца, элди-ай!
Не плачь, не облегчишь ты горе слезой, Не плачь ты, мой светик-жаным, элди-ай!
Сильные голоса двух девушек, горькая безысходность музыки, бьющейся, как сокол, попавший в неволю, зачаровали слушателей. Молчал Садырбек, подошедший к юрте с джигитами из соседнего аула, Рахия, не таясь, вытирала мокрые глаза, Айша, сгорбившись, сидела спиной к певицам, и вздрагивали ее плечи...
За телкою сытой все стадо гурьбой.
Морщины мои - от невзгод, элди-ай!
За деньги постылый владеет тобой.
Кто может перечить творцу? Элди-ай!
Не плачь - не облегчишь ты горе слезой,
Не плачь ты, мой светик-жаным, элди-ай!
Слабые, жалкие слова утешения...
Разве могли они остановить слезы?
На привязи жить не желает овца,
В приволье - джайляу - уйдет, элди-ай!