Не снесла я такого обращения и сбежала от мужа к родным; весной это было. Род мой кочевал в верховьях Сары-су, и темной ночью я одна-одинешенька отправи
лась искать эту реку. Ничегошеньки у меня не было,-
кроме маленького курука в руках. Берег местами зарос густым камышом, а там, где голая степь,ямы, обвалившиеся колодцы. Ночь непроглядная, темная. Идешь, и жуть берет! Вдруг вижу: мелькнул впереди огонек. Пошла я на этот огонек, и - чудо! Сидит в степи под высоким камышом женщина. Волосы растрепаны, грудь голая, огонь разводит.
Кто ты? - спросила я ее, не помня себя от страха. Глянула она на меня и
оскалилась. Похолодела я
вся даже, потому что поняла - ведьма, настоящая ведьма передо мной! Стукнула я куруком о землю, зашептала молитву, гляжу - исчезли и огонь, и ведьма... Ладно, дальше я бреду и вижу - опять огонек. Снова бросилась к огню, и - ужас - сидит там та же ведьма, скалится... Я опять куруком о землю, снова сотворила молитву - виденье исчезло. И так всю ночь: то и дело мелькал передо мной блуждающий огонек и маячила ведьма с распущенными волосами и обвисшими грудями. Под утро дождь как из ведра полил. Я до нитки промокла, но продолжала идти вперед. Вдруг вижу в рассветном полумраке впереди высокую черную башню. Подошла ближе, а это стоят в ряд три усыпальницы с высокими, как пики, минаретами.
Страшно мне, однако делать нечего. Шепча молитву, укрылась я от дождя в крайней усыпальнице. А небо все больше светлеет, и в свете дня все резче видны очертания усыпальниц. И вдруг - хочешь верь мне, хочешь нет - вся внутренность той усыпальницы, где я скрывалась, засияла ровным белым светом. Тут уж я криком стала молитву кричать, и это придало мне сил. Тут и дождь утих. Как я выбралась из усыпальницы, куда бежала - и не упомню даже, очнулась только, когда встретила кочевье, а уж они мне помогли добраться до родного аула...>
И еще вспомнила Айша. Вспомнила бледную, изнуренную тяжелой домашней работой Рахию, которая несчетное количество раз убегала от своего мужа - туч- ного, налитого жиром Ахмета, но в конце концов добилась своего: избавилась от постылого мужа.
О бегстве ее еще долго толковали джигиты аула.
Удивительно, до чего упряма оказалась эта Рахия, - говорил Азим.
Точно. Баба побесится-побесится, а потом все ж берется за ум, куда ей деваться, а эта ни в какую,- поддакивал Базекен.
Чего еще от бабы ждать, если она стыд и совесть потеряла,- ворчал Уйткибек.
А джигит Кадырбек снова и снова рассказывал друзьям, как возвращался он со стороны Кос-Шоки вдоль берега Осени в ту пору, когда большинство родов уже перебралось на джайляу, и вдруг увидел, что по степи, колеблющейся в жарком мареве, движется одинокий пеший человек, почти неразличимый среди желтоватой степной растительности. Любопытный Кадырбек повернул коня в его сторону, но чем ближе подъезжал он, тем яснее становилось ему, что видит он перед собой ребенка, неизвестно зачем оказавшегося в этих безлюдных местах.
Неожиданно ребенок исчез. Кадырбек заволновался, но, приглядевшись, увидел, что малыш спрятался в какую-то выемку, притаился за кустом карагана так, что одна головенка виднеется.
Эй, бала, ты зачем здесь? Чей ты? - крикнул Кадырбек, но тут же понял свою ошибку, ибо не ребенок был перед ним, а молодая женщина, закрывшая лицо ладонями. Оторопел Кадырбек, и конь под ним захрапел, косясь на кусты карагана. И хоть усмирил Кадырбек коня плеткой, но сам по-прежнему
терялся в догадках.
- Что за диво, и кто ты? Тебя что, ограбили?- Он снова ударил коня и оказался рядом с женщиной.- Эй, да язык-то есть у тебя или ты немая?.. Почему прячешься? Почему не отзываешься? - сыпал Кадырбек вопросами. Женщина приподнялась, и ахнул Кадырбек, узнав в ней Рахию. Была она совершенно голая, лишь длинные черные волосы развевались. Женщина снова спряталась. Кадырбек спешился, скинул чапан, отвернувшись, протянул его Рахие и, когда та прикрыла наготу, стал с ней разговаривать. Оказалось, что она, убежав от мужа, направлялась к родным, но Ахмет нагнал ее в степи, избил, сорвал одежду и ускакал прочь, оставив Рахию в чем мать родила... <Досыта намучилась бедняжка, но все же избавилась в конце концов от изверга Ахмета,- вздохнула Айша.- О, проклятое богатство! Людские сердца ты обращаешь в камень. Если бы жалели родные девушку, разве отдали б насильно за немилого, разве променяли бы человека на скотину?..>
Металась, вздрагивала во сне Бибиажар. Тяжкие вздохи подруги болью отзывались в измученной душе Айши.
<Интересно, как дальше сложится жизнь у моих подружек? Нареченный Салимы - толковый, понимающий джигит. Муслима пока не просватана. Ну а сын Дюйсембая, что сватается за Бибиажар, явно ей не пара: хвастливый, глупый, развязный. Ясно, какой из него будет муж...>