Тихонько подкрался к Злате, которая стояла задумчиво у плиты. Обнял со спины, поцеловал в шею.
– Доброе утро, – прохрипел он.
– Доброе. Завтракать будешь? Я кашу варю, – пробубнила, наслаждаясь близостью Ваньки.
– Буду, – отстранился и сел на стул. Злата накрыла стол, села, напротив.
– Люблю тебя, – Иван посмотрел на девушку. Заметив блеск в глазах, улыбнулся.
Злата промолчала. Нет, слишком быстро. Так не бывает. Да, они знают друг друга с детства, но они даже друзьями не были. Он ненавидел ее, как так быстро он мог полюбить ее? Не верила она в сказки. Но очень хотела.
На базу зашли, державшись за руки. Усадил ее за рабочее место. Дал задание.
– Мне уйти на пару часов нужно, будешь скучать? – медленно ласкал ее губы, отчего Злата таяла.
– Буду, – прошептала, не открывая глаз.
– И я буду, моя любимая ягодка.
Он ушел, а Злата сидела и улыбалась как дурочка. Щечки горели, пальчики дрожали. Она верит, верит ему. Она так сильно желает этого, что страх становится менее заметным.
– Как же сильно, я люблю тебя, мой ботан, – прошептала девушка и погрузилась в мир цифр. Могла ли она подумать, что когда-либо они будут вместе? Нет конечно, это была ее мечта. Казалось глупая, по-детски наивная, и она всегда знала, что несбыточная. Ведь их пути давным-давно разошлись в разные стороны. И вероятность того, что пути пересекутся, были ничтожно малы. Это случилось, и от того сложно поверить.
Ванька спустился в подвал. Пора закончить с мразями.
Костик сидел с Марией в одном помещении. Правда мужчина связан был, а Машеньку так, только на цепь посадили.
– Ванечка! Ванечка! – ты же спасти меня пришел? Правда? – истерично тараторила девушка.
Ваня подошел к Константину, сорвал скотч со рта, чем тот спешно воспользовался.
– Ага, спасет он тебя, – фыркнул Костик, – он из-за мрази своей, меня в клетку засадил! – выкрикнул он.
Ванька взял стул, поставил его посередине камеры, уселся закинув ногу на ногу.
– Жалкое зрелище, – скривился от увиденного.
– Из-за какой мрази? – удивленно спросила Мария, убирая наигранность с лица. Кидала испуганный взгляд то на Ивана, то на сокамерника.
– Да есть одна, Злата зовут.
Ванька хищно посмотрел на Марию, улыбнулся уголками губ, предвкушая ее реакцию!
– Что?! Ты ради нее меня бросил?! Ради этой шлюхи?!
– Эх, Машенька, – тяжело вздохнул Ванька, – шлюха тут только ты. И думаю всем стоит об этом знать.
– Да что ты мне сделаешь? Мой отец тебя в порошок сотрет! – шипела она.
– Не думаю, – усмехнулся Ванька.
– Да что ты можешь? Ты же лох!
– Соглашусь с тобой, – Ванька поднялся, – но поправлю, я им был, – подошел к Костику.
Резко, без колебаний свернул ему шею. Движение вышло сухим, будто неживым. Прислушался к себе, но внутри было глухо и пусто. Ни радости, ни злости. Просто сделанный шаг. Костик перестал существовать. Иван вытер руки и заставил себя не думать об этом. Работа еще не закончена.
– Ты..ты..что? Убил его? Да тебя же посадят! Убийца! – кричала истерично Машенька, пытаясь вырвать цепь из бетонной стены, к которой была прикована ее нога.
Ванька встал, взял приготовленный скотч, оторвал кусок и заклеил рот девушке. Чтобы не дрыгалась, посадил ее на стул, привязал покрепче. Сел напротив, пододвинул железную стойку, на которой лежали забавные инструменты. Когда Мария увидела их, расширила глаза от страха, стонала и пыталась кричать.
– Я действительно убийца, Мария, – холодным тоном, наконец заговорил Иван, наслаждаясь страхом той, которая мучила его мысли столько лет. Нет в этом он ее не винил, тут он сам виноват. Но за то, что она сотворила с его женщиной, заплатит.
Надел перчатки, взял ножницы. Аккуратно отрезал рукав блузки, освобождая плечо девушки. Взял лезвие, покрутил его перед испуганными глазами Марии.
– Не переживай, оно такое же острое, как то, которым ты орудовала в день выпускного.
Иван резко надрезал плечо, оставляя уродливый шрам. Мария взвыла. Он перехватил ее дёрнувшуюся руку, закончил начатое и, стиснув зубы, обработал порезы. Отпускать ее в таком состоянии было опасно, а он хотел именно отпустить. Пусть это будет живое напоминание о плате за содеянное. Без удовольствия. Без зрителя. Просто счет закрыт.
– Как оно? Чувствовать себя беспомощной? – посмотрел на обессиленную женщину, скривился и продолжил, – я отпущу тебя. И не думай бежать жаловаться на меня. Узнаю, убью.