— Опусти руку в чашу, — велела она, вдруг возникнув передо мной.
— Какую руку? — уточнила я, закатывая рукава на обоих.
— С меткой, конечно. Погрузи её, чтобы она скрылась.
— Хорошо.
Пожав плечами, я опустила руку в чашу с прохладной вязкой жидкостью так, как она сказала. Но стоило метке скрыться, как всё тело пронзила острая боль.
Попыталась выдернуть руку, но не смогла. Серебряная жидкость вдруг застыла, закаменела, намертво удерживая руку и боль от неловкого движения только усилилась.
— Что? Что это? — прохрипела я и застонала.
— Начало пути, — отозвалась Кандира, приближаясь так близко, что наши лица почти соприкоснулись. — Не сопротивляйся. И будет легче.
После чего дунула на меня ледяным дыханием. И холодные снежинки, сорвавшиеся с её губ, попали в нос, горло, глаза, мгновенно дезориентируя.
Своё дальнейшее состояние сложно описать. Я вроде в обморок не упала, но и в сознании тоже не находилась. Какое-то пограничное состояние, между сном и явью, настоящим и прошлым.
Но плюс в этом был и довольно большой. Я перестала чувствовать боль.
А дальше всё закрутилось, завертелось, замелькало. Я видела перед собой послушниц и ликанов. Следила за их манипуляциями и запоминала. Ведь именно ради этого всё и было сделано, чтобы я увидела и смогла потом повторить.
Вот те самые магические перчатки, а это заклинание проникновения и так далее. Столько всего и не забыть бы. Я запрещала себе останавливаться даже на секунду. Если хоть немного отвлечься, то обязательно упущу что-то важное и нужное. Поэтому мне оставалось только фиксировать и молчать.
Время остановилось в момент, осталась лишь я и знания, которые впитывались как губка.
А потом всё резко закончилось.
Откинувшись на спинку дивана, я прижала ноющую руку к груди и замерла, задыхаясь и жадно приоткрывая рот, пытаясь надышаться, и всё никак не могла. Лёгкие горели огнём и перед глазами полыхали красные круги.
Из глаз брызнули слёзы, которые я глотала, пытаясь прийти в себя.
— Ты быстро, — произнесла Кандира.
Как же в этот момент хотелось послать её куда-нибудь и желательно как можно дальше. Но я просто открыла глаза, не мигая на неё уставившись.
— Это всё? — сипло переспросила я. — Или еще есть чем меня помучить?
— Взгляни на свою метку. Она изменилась.
Я опустила взгляд, рассматривая покрасневшую печать на руке. Действительно, рисунок поменялся, появились острые углы, тёмные линии, которых раньше не было. Изменилась и центральная фигура. Раньше это был цветок, теперь шип.
— Знак Ардана, — прошептала я, проведя дрожащими пальцами по покрасневшей коже, и болезненно сморщилась.
Неприятные ощущения. Словно я руку в кипяток засунула.
Ну что ж, теперь я официально принадлежу ликанам. Весь следующий год.
— Все знания теперь в печати. Тебе лишь стоит обратиться, и она поможет тебе.
Я кивнула.
— И что теперь?
— Тебе надо отдохнуть.
Ну уж если призрак советует мне отдохнуть, то дальше скорее всего ждет нечто еще более сложное и опасное.
— Для чего?
— Тебя ждет сама привязка.
Я молчала некоторое время, изучая колонну, что находилась напротив, после чего спросила:
— С ликанами?
— Да. С каждым из них. Ты необычная послушница, Айвири, и должна будешь найти баланс.
— Между чем и чем?
Страшно хотелось пить. Но для того, чтобы утолить жажду, надо было поменять положение, дотянутся до фляжки, открыть крышку и поднести её к губам. А у меня сейчас силы были лишь на то, чтобы просто сидеть и дышать. Значит жажда пока подождет.
— Собственным я, что вырвалось из блокировки, и сознанием своей связки.
— И как это будет происходить? — спросила я, не особо рассчитывая на то, что она ответит.
Любительница тайн и загадок, Кандира вполне могла помучить меня, давая еще более запутанные ответы.
— Ты должна будешь принять каждого. Стать частью целого. А они должны будут принять тебя.
— Находясь на поверхности? — уточнила у неё. — Или их тоже выгнали сюда?
С одной стороны, я была не против встретить тут кого-нибудь живого. А с другой стороны, та блондинка явно была настроена недружелюбно.
— Отдыхай, — произнесла девушка и исчезла, оставив меня в одиночестве.
Может это и к лучшему. Извернувшись, я легла на диван, вытянув ноги и закрыла глаза. Даже жажда не выдержала и уступила место усталости. Совершенно незаметно для себя я провалилась в сон.
Глава двадцать первая
Моё пробуждение сложно было назвать приятным. Все тело ныло и болело. Шея, руки, ноги — каждая клеточка буквально вопила о боли. В добавок ко всему огнём горела метка на запястье и еще страшно хотелось в туалет. Зря я столько много пила воды в туннеле. Не всё вышло с потом.
И что теперь делать?
Тяжело поднявшись, я медленно двинулась вдоль колонн, пытаясь найти место для удовлетворения своих потребностей. Мне повезло. За одной из них обнаружилась неприметная узкая дверь, ведущая в крохотную комнатку, где было всё необходимое.
Через пару минут я вернулась к диванчику и с тяжелым стоном села. Снова захотелось пить.
Всего один глоток, и я легла на диван, подложив рюкзак под голову и закинув ноги на подлокотник. Можно было достать плед, но сил не было.
Опять потянуло в сон, словно я и не спала вовсе. Так как Кандира еще не появилась, я решила не противиться желаниям и закрыла глаза. Правда уснуть не получалось.
Хотелось домой. Не в обитель, а домой. В замок. К отцу, брату… я сейчас была бы рада даже мачехе и сестре. Вновь гулять, бегать с ребятнёй за ягодами. Ароматными, пропахшими летом и солнцем, такими сладкими и терпкими.
А в Ардане нет ягод. И лета нет. Я и не заметила, как фантазии перенеслись в заснеженную страну. А следом появились и мысли. Не мои… будто чужие. Вот только поняла я это не сразу.
Снега всегда много. В некоторых местах можно нырнуть с головой. И детвора нашла себе забаву, строя снежные крепости-норы со множеством ходов и башенок.
И дома строили крепкие из толстых стволов сосны, да так, чтобы печка была посредине, согревая весь домишко. Не простая, магическая. Пару капель солнечного масла хватало на сутки. А спать на ней хорошо и тепло, каким бы страшным не был мороз на улице.
И картинка такая яркая перед глазами. Большой домик, который был срублен к свадьбе. Я помнила, как сама лично конопатила щели и таскала брёвна. Только как такое возможно?
И снег такой яркий, на солнце слепит глаза и надо время, чтобы привыкнуть. А еще он колкий, острый и даже можно пораниться о твёрдую корку, которая иной раз покрывала всё вокруг.
Ликанов при рождении принято оттирать снегом, чтобы здоровее были. Отец брал новорожденного и подносил к чаше, в которую уже набрали с улицы снег, нагребал ладонью и начинал протирать под жалобные крики младенца.
Я видела это, так, словно это было наяву. Трижды мне приходилось пройти через это. Большие сильные руки и синюшное, покрытое белым налетом, тельце ребёнка. Слова, которые сами срывались с моих… его губ, когда я возносила благодарственную молитву Лаари.
И женщину я помнила — дородную с румяными щеками и светлыми глазами. Она всегда улыбалась, всегда находила во всём что-то хорошее, не позволяя тоске овладеть сознанием. Возвращаясь, он всегда знал, что её любовь и сила не дадут сойти с ума.
Жена. Он помнил её смех, голос, ласку, прикосновения к косматой голове, такие нежные и ласковые. Нежная молочная кожа, полные груди, мягкий живот, возбужденный шепот…
А потом вдруг всё пропало.
— Лаари, — выдохнула я потрясённо и села на диване, забыв об усталости. — Ч-что это?
Как такое возможно? Что это? Почему?
Эти картинки и воспоминания, которые вдруг стали моими, хотя этого быть не могла, напугали гораздо больше тех ледяных демонов вначале. То я хоть объяснить могла, а как быть с этим?
«Прости, — раздался в голове виноватый бас. — Закрыться не успел. Быстро-то… быстрее остальных. Не бойся, теперь всё чинно будет…»