— Марина тоже такая, — почему-то сейчас язык не поворачивается называть ее мамой. Лекс не уточняет, видимо, понимая, о ком я говорю. — У нас с ней даже договор был.
— Договор? — хмурится Лекс. А его сестра настойчиво пытается попасть в квартиру. И мне это до жути не нравится. Если тебе не открывают, значит, не хотят видеть. Что за упорство?
Лекс перехватывает мой взгляд, то и дело устремляющийся в коридор.
— Погоди, через минуту звонить начнет. А ты пока рассказывай про договор.
Вздыхаю, уже жалея, что упомянула о нем. Как-то слишком много откровений для одного утра. И это пугает немного, но отступать-то уже некуда. Сама решила быть откровенной.
— Я выхожу замуж за Пашку, а она оставляет меня в покое и…
Меня перебивает звонок мобильного. Моего. Тянусь к трубке: на дисплее высвечивается имя подруги. Вздыхаю.
— Ответь, — настаивает Лекс, видя мое нежелание. Принимаю вызов, замечая, как меняется его лицо из улыбчивого и расслабленного в хмурое, скованное нешуточным напряжением. Это чем же он так недоволен снова? Приходом сестры или прерванным разговором?
— Айя, не смей бросать трубку! — ровным тоном приказывает Леська.
— Да я и не собиралась, — возражаю, улавливая вздох облегчения.
— Отлично. Тогда передай Туманову, пусть лучше впустит меня, а то хуже будет. Меня никакие замки не остановят.
— Так это ты? — выдыхаю изумленно.
— Я. И извиняться за испорченное утро не намереваюсь. Во-первых, уже полдень на часах. А во-вторых, я зла на вас. Так что давайте, вызволяйтесь, буду вас пытать, — последнее сказано со смешком.
А я растерянно смотрю на мужа, который, судя по усмешке на губах, слышал каждое Леськино слово. Фыркнув, Лекс отставляет разнос и исчезает в коридоре, а уже через мгновение до меня доносится гневный голос подруги и цокот каблуков.
— Александра, ты не у себя дома, — Лекс говорит тихо, но в каждом звуке вибрирует злость и что-то еще, парализующее, дающее понять, что говоривший шутить не намерен. И, похоже, Леська это тоже понимает, потому что перестук каблуков стихает.
— Ладно, подожду на кухне. Я надеюсь, меня тут хоть накормят?
— Александра! — одергивает Лекс, а в ответ получает недовольное бурчание.
Лекс возвращается в спальню спустя минуту, замирает в проходе, плечом привалившись к косяку и скрестив на груди руки. Не руки — ручищи, сильные, перевитые жгутами мускул. Поразительно, как такие ручищи могут быть настолько нежными, ласковыми, что пух. А какое дарят наслаждение — с ума сойти можно. Впрочем, я, наверное, и сошла, раз думаю о его пальцах внутри себя и внизу живота разливается жидкий огонь.
— Ты так мило смущаешься, — отзывается Лекс хрипло. — К гадалке не ходи — сразу ясно о чем ты думаешь.
— И о чем же? — вздергиваю подбородок. Наши взгляды сталкиваются, не желая уступать. И я впервые замечаю сеточку морщинок, убегающих от прищуренных темных глаз. А ведь он не так уж и молод, как я думала при первой нашей встрече. Красив, бесспорно. Прямой нос, волевой подбородок, высокий лоб, безупречно уложенные смоляные волосы и внимательные черные глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, любая девчонка обзавидуется. Даже тонкий шрам, рассекающий губы красит его, придает мужественности. Такие губы хочется целовать, чтобы ощутить, какие они…как это целовать этот белесый шрам. И я знаю, каково это: волнующе и крышесносно. Засмотревшись, не замечаю, как он оказывается близко, склонившись надо мной и губами касаясь мочки уха.
— Если скажу, меня даже армагеддон не остановит, — выдыхает, лаская дыханием. Волна возбуждения прокатывается по телу россыпью мурашек. Вздрагиваю, прикрыв глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не откинуться ему на грудь и не забыться в его руках. — Ты такая отзывчивая, рехнуться можно, — шепчет, прихватив губами мочку уха. Срывая приглушенный стон.
— Лекс…там Леся…
— Да, — соглашается и отстраняется, мазнув губами по скуле. — Но сперва договор. Что Марина тебе обещала взамен?
Он не уточняет, а я не переспрашиваю, но сейчас признаваться гораздо легче, потому что внутри тепло и легко. Потому что с каждой минутой крепнет уверенность, что я все делаю правильно. Что этот сильный и властный мужчина не обидит меня. И что ему просто жизненно необходимо знать.