— Откуда? — и цепляюсь за собственный голос как за спасательный круг. Перевести дыхание. Ненадолго спрятаться от этого жгучего взгляда.
— С армии еще, — отвечает, не медля. — Есть еще один, — он нащупывает мое запястье, заводит за спину, где между позвонков таится короткий штрих послеоперационного шрама. — И еще, — не дав ничего спросить, снова направляет мою ладонь, только теперь вдоль своего живота, между наших тел, ниже, к паху. Я замираю, и в горле застревает колючий комок, когда моя ладонь ложится на горячее бедро с кривой лентой шрама. Совсем рядом с тем, что так волнительно подрагивает от моей близости. Совсем близко. И я вскидываю на Лекса испуганные глаза.
— Но… — и осекаюсь, не зная, что спрашивать. Понимая, что не важны сейчас слова. Лекс ухмыляется, выпустив мою руку. А у меня нет никаких сил убрать ее оттуда. Нежно, страшась причинить боль, хоть и понимаю, что ерунда это — столько лет прошло, не болит уже ничего, — глажу ленту. Могла бы — поцеловала, но мне не вывернуться из-под пышущего жаром тела мужа. Не убежать от черных глаз с отголосками прошлой боли, которую мне уже не забрать. Я могу лишь одно. Пальцы соскальзывают со шрама, касаются бархатистой кожи твердого члена. Лекс рвано выдыхает. А я становлюсь смелее. Обхватываю член ладошкой, сжимаю и провожу вдоль ствола от головки до самого основания и обратно вверх. Неотрывно наблюдая за реакцией мужа. Какой же он красивый! Лицо словно высечено из камня гениальным скульптором, волевое, чисто мужское. Губы сжаты. Брови сведены на переносице. В прищуренных глазах беснуются черти. Все в нем говорит о едва сдерживаемой похоти, которую я освобождаю каждым уверенным движением ладони по его члену.
— Айя… — выдыхает он и от его низкого, обволакивающего голоса дрожь пронзает все тело. Удар сердца, и мы уже целуемся, сплетая языки в безумной танце, покусывая губы и деля одно дыхание на двоих. Его губы твердые и жадные. Его руки, сжавшие грудь, нежные и настойчивые. И я обвиваю его рукой за шею, притягиваю ближе, чтобы ни единого миллиметра между нами. Между бедер становится горячо и мокро. И нет сил терпеть. Перехватив член Лекса, толкаюсь бедрами ему навстречу. И вот он уже во мне. Лекс замирает. Отрывает от моих губ. И я невольно облизываю их, горящие поцелуем.
— Лекс… — на выдохе.
Он входит медленно, растягивая и наполняя меня так, как и нужно. До самого основания. И так же медленно выходит, чтобы через секунду вновь толкнуться внутрь. Резче, сильнее. С каждым толчком ускоряясь, разнося по телу жар удовольствия. Скручивая до предела каждую мышцу, разжигая неистовый огонь. Его пальцы мнут набухшие соски, теребят. И я выгибаюсь навстречу его ласкам, притягивая его еще ближе. Оплетаю ногами, пятками упершись в упругие ягодицы, еще острее ощущая каждое его движение во мне. Пальцы впиваются в его спину, царапая, цепляясь от невозможности больше сдерживаться. И крик рвется сам, когда внутри все вспыхивает с такой ослепительной силой, что мне кажется, я разлечусь на мелкие кусочки. И я все-таки разлетаюсь, и мир исчезает. Все исчезает. Остается только дикое удовольствие. Одно на двоих.
После я стою в ванной, с удивлением рассматривая собственное тело в ростовом зеркале. Губы припухли от поцелуев, щеки раскраснелись, волосы растрепаны. Улыбаюсь, приглаживая кудри. Кончиками пальце обвожу красный след чуть выше ключицы — засос. Все-таки пометил. И странное чувство собственности согревает. Он — мой. Я тоже умудрилась его заклеймить. Медленно оборачиваюсь вокруг своей оси, подмечая стухающий отпечаток пальцев на бедре и зубов на попе. Вздох рвется из груди.
— Ты красивая, — хриплый голос Лекса застает врасплох. Он стоит в дверях, подперев ту плечом и скрестив на груди руки.
— Да уж, просто красота неземная, — фыркаю я, заливаясь краской стыда и ища, чем бы прикрыться. Хотя вроде бы и стесняться уже глупо — он и так видел меня всю. Только все равно неуютно.
— Даже не думай, — шагает ко мне, притягивает к себе за талию, утыкается носом в макушку, делая жадный вдох. А я прикрываю глаза от толкнувшего между бедер удовольствия, такого обжигающего и нежного, что хочется плакать и смеяться. Вздыхаю, зарывшись лицом в его грудь. Щекой ощущаю, как под броней из мышц гулко стучит сердце, а кожа пахнет терпким ароматом мужчины и секса. Чистый, ничем не замутненный запах похоти и желания. Такой дикий и живой, что хочется попробовать на вкус. И я осторожно слизываю капельку пота, стекающую по ключице. Языком провожу вдоль выступившей косточки, опускаюсь чуть ниже, захватив в плен горошину соска. Пальцы на талии каменеют, а с мужских губ слетает тихий рык. Он вибрирует в каждой клетке его поджарого тела, тихим урчанием растекается под кожей, отзываясь новыми толчками желания в моих венах.