— Что именно, Синеглазка?
— Моя…ох…моя грудь, — сглотнув, выдохнула.
Алекс с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться ее наивному вопросу. Разве она не видит, как у него крышу рвет от одного ее вида голой?
— Лекс…
— Девочка моя… — прикрыл глаза, балансируя на самой грани. Еще немного и черта с два она его остановит. И тогда о друзьях можно будет забыть. А он обещал. Обещал вытряхнуть свою Синеглазку из кошмаров. Ее пальчики коснулись его скулы, мучительно медленно оглаживая. Ее глаза стали чернильными, вспыхнули жаждой. А признание вышибло почву из-под ног.
— Никто никогда так не трогал мою грудь…
Она издевается? Как можно не трогать эти упругие полушария? Как не ласкать, когда они идеально умещаются в его ладонях? И такие вкусные…карамельные. Почему — черт разберет. В ее соски хотелось вцепиться зубами, ласкать, пока она не попросит пощады. Но это он, а она… В ее голосе звучало что-то дрянное. Алекс вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения.
— Она такая маленькая, — произнесла, словно приговор самой себе.
Маленькая? О нет. Совершенная.
— Айя, — и серьезно посмотрел в ее растерянное лицо. Выдохнул рвано, не разрывая взгляды: — Я бы с удовольствием доказал и показал тебе, как я обожаю твою грудь. Но мы чертовски опаздываем. Так что выбрось всю эту чушь из головы. Ты идеальна. Вся. Для меня. Поняла?
Она кивнула, слабо улыбнувшись. Вот и славно.
— А теперь переодевайся. Я жду тебя внизу.
Апрельская свежесть принесла облегчение. Не совсем, чтобы остудить его пыл, но достаточно, чтобы справиться с напряжением в брюках. Усмехнулся, ощущая себя чертовски счастливым. Ни одну женщину он не хотел так, как собственную жену. Ни с одной не было так…искренне, когда оголены все чувства. Когда невозможно убежать от собственных желаний. Когда одна мысль о разрумянившихся щеках Синеглазки и вздыбленных сосках заставляет член наливаться, подрагивая от желания ворваться в ее податливое тело. Присвоить. Заклеймить. Снова и снова. Чтобы никто, даже она сама, и мысли допустить не могла, что сможет без него. Черта с два! Никуда и никогда он ее не отпустит.
— Обалдеть! — восхищенный голос Айи вырвал из размышлений. Алекс посмотрел на жену и понял, что идея с переодеванием не была столь уж спасительной. Синеглазка стояла перед ним в темно-зеленом шерстяном платье ниже колена. Глухое, с высоким горлом и длинными рукавами оно выглядело издевкой для самообладания Алекса. Красной тряпкой, будоражащей его выжженное страстью воображение. Очерчивало все ее изгибы, обрисовывало идеальную грудь и тугую попку, прошибая током его и без того оголенные нервы. Через согнутую руку было переброшено светлое пальто. Алекс отлепился от машины, выудил пальто, надел на Синеглазку, под ее изумленным взглядом застегнул на все пуговицы, затянул пояс и только тогда смог перевести дыхание.
— Лекс? — насторожилась Айя, с удивлением оглядев себя, упакованную в пальто, как в броню.
— Ночи холодные, — пожал плечами Алекс и распахнул перед женой дверцу. Но садиться в машину Айя не торопилась. Обошла его спортивную машинку, растерянно смотря то на нее, то на Алекса. Погладила по покатым бокам, без единого угла: гладкая, обтекаемая, самое то для ночной трассы.
Алекс усмехнулся. Он всё понял. Всё правильно. На такую реакцию он и рассчитывал. Зря он, что ли, днем в гараж мотался, машину менял! Ему доставляло колоссальное удовольствие удивлять свою Синеглазку. Это ни с чем не сравнимый кайф: просто видеть, как припухшие после поцелуев губки складываются в соблазнительную «о» и как загораются ее глазки чем-то таким детским, наивным. Как будто он ей Америку открыл, ей-богу.
— Что-то не так? — спросил как ни в чём не бывало. Но Айя лишь развела руками, продолжая рассматривать двухместный «Ниссан». — Это из-за машины? — и удивления в голос напустил, словно только догадался, и эта догадка поразила его. Айя взглянула на него, и в ее открытом взгляде читалось замешательство. Алекс сложил руки на крыше машины, поиграл ключами, давая Синеглазке возможность ответить.
— Я… просто не ожидала… Такая…такая жёлтая…
— А что, — он лукаво подмигнул, — жёлтый мой любимый цвет.
— Правда?
— Определенно, — выдохнул он, довольно улыбаясь. — Поехали уже, Синеглазка. Поверь, внутри она гораздо круче.
И она поверила. Легко плюхнулась на сидение, позволила Алексу себя пристегнуть.
— Нравится? — выруливая из двора.
Айя блаженно улыбнулась, ладошкой проведя по затянутому кожей креслу. Запрокинула голову и там пощупала, неотрывно следя за собственными движениями, словно не верила. А когда они, наконец, выехали за черту города, и Алекс позволил себе вольность, разгоняя машину до предельных цифр, поймал на себе счастливый взгляд синих, как августовское небо, глаз.