А уже у самого дома Айя попросила рассказать об Игнате и Асе.
— Они — мои друзья, — немного подумав, сказал Алекс. — Самые надежные и верные. Есть еще Тимур, я тебя с ним обязательно познакомлю. Он сейчас за границей живет. Но мы слетаем к нему. У него здоровенный особняк на побережье. Отдохнем, на солнышке погреемся, — улыбнулся, представив Синеглазку в одном купальнике…или нет, лучше без купальника…в лунном свете…плескающуюся в теплом океане. И капельки воды, стекающие по ее аккуратной груди, маленьким озерцом скапливающиеся в впадинке пупка…Жар тут же растекся по телу, звеня напряжением, искрившемся на кончиках каждого нерва. Захотелось сграбастать Синеглазку и утащить в пещеру, как первобытному человеку. А уж там дать волю фантазии и…она сама поцеловала его. Нежно, словно хотела ослабить скрутившееся в паху желание, но лишь распалила, вспенила…
За спиной раздалось вежливое покашливание, и Айя резко отпрянула, стушевалась и вся залилась румянцем. Интересно, а ее аппетитные грудки тоже стыдливо покраснели? И жидкий огонь разлился по венам, так захотелось заглянуть за глухой ворот ее целомудренного платья, коснуться кожи, чтобы снова потеряться в ней. Черт бы побрал эту вечеринку!
— У нас есть свободная спальня на втором этаже, — подал голос Игнат. — Шумоизоляция на высшем уровне, сам проверял, — и улыбнулся довольно, когда Алекс на него глянул. А Айя шагнула ему за спину, уткнулась лицом между лопаток, пальцами в пиджак вцепилась.
— Придурок, — выдохнул Алекс беззлобно и Синеглазку поймал за запястье, выудил из-за спины, лицом к лицу сталкивая с ее кошмаром. А она вся будто закаменела, запрокинув голову, и с такой силой сжала его ладонь, впиваясь ногтями в кожу, что наверняка следы останутся. — Родная, познакомься. Это Игнат — мой друг. Игнат…
— Вряд ли ты рада встрече, девочка, — усмехнулся Крушинин под цепким взглядом Алекса. Ведь договорились же! Алекс ему все в подробностях расписал, и Игнат вроде понял. На кой ляд тогда эти выпады? — Но я рад, — взглядом обрубив злость Алекса, — наконец, познакомиться с тобой, — и руку ей протянул, а когда Айя, явно заставляя себя ответить на приветствие, вложила в его свою ладонь, с легкой улыбкой прикоснулся к ней губами. Алекс закатил глаза: джентльмен, мать его! Синеглазка вздрогнула и резко отстранилась, теснее прильнув к Алексу. Настолько, что, казалось, слиться с ним хотела. Алекс обнял ее за талию, широкой ладонью накрыв живот, одновременно оберегая Айю и их ребенка. Их — он не сомневался. Разве что в первые минуты, а потом понял — его и точка. Вся она. Все в ней — его. В неосознанном жесте Синеглазка накрыла его ладонь своей, переплела их пальцы.
— Охренеть, — резюмировал Игнат и со странным выражением лица покачал головой, будто собственным глазам не верил. — Не ожидал. Не ожидал. Айя, девочка, я покорен, — и за сердце схватился, изображая меру своего поражения, не разрывая взгляда, в котором читалось веселье.
— Надо Асе сказать, чтобы не наливала больше, а то ты тут всех девиц покорять начнешь, — хохотнул Алекс, обходя повеселевшего Игната и увлекая жену за собой. — Пошли искать именинницу.
— Ой! — Синеглазка вдруг застыла каменным изваянием — не сдвинуть.
Алекса мгновенно пот прошиб и холодно стало до омерзения. Резко развернул ее к себе, в ладони лицо взял, выискивая ответы на самое худшее и…расслабился в один момент, когда ни следа боли не обнаружил, ни тени страха.
— Подарок, — прошептала она, напрочь растерявшись, и даже рванула было назад, к машине, где этот ее подарок и остался, но Алекс остановил, прижал к себе, на мгновение уткнувшись носом в ее макушку, вдыхая сочный летний аромат ее волос. Просто так, потому что захотелось. Вообще ее все время хотелось трогать, обнимать, целовать. И не отпускать никуда и никогда. А еще лучше спрятать ото всех и любить…до одури, до изнеможения, до полной потери себя в ней. И не только в постели. Он давно вырос из тех лет, когда трахал едва ли не все, что движется, женского пола. Было время, когда ему было плевать на возраст, цвет волос и даже цвет кожи. Возбудила — она его. Впрочем, в то время даже напрягаться не приходилось — девки на него табуном вещались, мечтая только об одном — залезть к нему в трусы. Именно так, потому что кровать не всегда рядом обнаруживалась. Хотя в свою он никого не пускал. Даже на порог своей квартиры. Его дом, его крепость. Айя первая и единственная женщина, ради которой он нарушил собственное правило. Леська не в счет. А Марина… с ней все было не по-настоящему. Давно их отношения стали настолько игрушечными, что, казалось, так не бывает. Он ошибся. Только понял это поздно. А ведь до последнего цеплялся за отголоски их прошлой сумасшедшей любви, хоть и не признавался ей. Для нее он давно умер, а он, наконец, смог поставить точку. С Айей все было не так. Вернее, так было. Как надо. Как когда-то в детстве он внушал Леське, разубеждая ее любить Серегу. Правильно. Он как будто себя собрал по частям. Нашел вторую половинку, как бы «слюняво» это ни звучало. Нашел. Себя в ней. Не пытающимся что-то кому-то доказывать. Не рвущим жилы ради той, что с легкостью перешагнула через него. Рядом с Айей он был тем, о ком давно умудрился забыть. Она воскрешала в нем того пацана с дикой жаждой жизни, готового в лепешку расшибиться ради самых близких. Для него Айя стала ближе всех. В один момент заграбастав его сердце, даже не подозревая об этом. Рядом со своей женой он хотел жить. Ради нее и ради их семьи. Настоящей, какой ему всегда не хватало.