— Иди ко мне, — зову хрипло.
Но Алеша качает головой и не двигается с места. Взглядом ласкает. И под ним кожа горит, а все внутри скручивается обжигающей спиралью, пульсирует.
— Лешка… — и ноги развожу широко, открываясь перед ним, приглашая. — Не продолжишь — кончу без тебя.
И не сводя с него взгляда, дерзко облизываю один палец, затем другой и ныряю между ног, к горячему лону, истекающему влагой. Лешка порывается ко мне, но останавливается в полушаге, резким движением взъерошив волосы. Ну что ж, пусть смотрит и сходит с ума. А мне не впервой получать удовольствие без него. Закрываю глаза, задвинув подальше все разумные мысли. Мои пальцы привычно порхают, теребя, лаская, проникая в горячее лоно. И удовольствие подкатывает холодком к кончикам пальцев на ногах, толкается горячим шаром где-то в солнечном сплетении. Обрастает огнем, ворует пульсацию артерий. И когда я уже на грани, Лешка отбрасывает мою руку, заменяя своими умелыми пальцами.
— Никогда, — шепчет он, проникая пальцами внутрь, а большим надавливает на клитор. — Никогда ты не будешь кончать без меня. Только так, — его движения становятся резче, сильнее, глубже. Кружат внутри и снаружи. — Только со мной. Для меня, — и впивается ртом в набухший клитор, втягивает его в себя. И я не выдерживаю. Оргазм накрывает, как цунами. Разбивает мир на осколки.
А когда снова собирается, Лешка лежит на спине поперек кровати, уложив на себя мои ноги, и поглаживает мои щиколотки. Возбужденный, твердый.
— Даже не думай, — уловив мою попытку сесть.
— Ты же не… — голос слабый, сорванный.
— Не кончил? — в его тоне нет насмешки, только удовольствие. Почему? — Все хорошо, Синеглазка. Просто охренеть, как хорошо.
И я слышу, как он улыбается. Расслабляюсь. Ему хорошо — это главное. Дрема накатывает волнами, но уснуть не дает голос мужа.
— Самолет через три часа, родная. Нужно собираться.
Сон слетает моментально, как и расслабленность.
— Ну что ты напряглась, Айя? — недовольно. — Прекрати немедленно, — приказывает, когда я сажусь на край кровати, с тревогой всматриваясь в его расслабленное лицо. Резко садится рядом, сгребает меня в охапку.
— Это Марина, да? — получается слишком жалобно.
— Я не знаю, родная, — вздыхает устало. — Ребята пытаются выяснить, пока я разгребаюсь с проверками. Уже забыл, когда оперировал последний раз.
— Все очень плохо? — и в лицо его заглядываю.
— Прорвемся.
И я верю, что все так и будет.
20
Конец сентября.
Профессор Корзин сидел в пустой аудитории и тупо смотрел в раскрытый журнал. Лекции уже давно закончились. Его ждали в клинике. А Сергею совершенно не хотелось туда ехать.
В клинике Туманов. Разгребся с бизнесом, теперь из операционной не выходит. Работает как проклятый. С Серёгой общается как прежде, хотя он почему-то думал, что Лёха сильно обидится. Пожалуй, правильнее будет Алекс. Не обиделся и правильно. На правду не обижаются. А Серёга оказался прав, хоть Алекс и убеждал в обратном тогда, после дня рождения Аси.
Сергей позвонил утром после Леськиных откровений. Она многое ему в ту ночь рассказала. О себе, о брате своем. Из-за этих откровений и позвонил. Что-то не давало ему покоя в ее рассказе. Что-то не складывалось в цельную картинку. Симптомы были, анализы, а диагноз никак не получалось поставить.
А он еще и не отвечал долго, а потом и вовсе трубку бросил. Сергей злился. И когда Туманов перезвонил, не сдержался:
— Лёха, ты совсем осатанел?! Ты чего трубку бросаешь, когда с тобой друг разговаривает?!
— Серёга, прости. Я сегодня сам не свой.
— В смысле? — не понял Сергей.
— Да какой уж тут смысл, когда крышу так сносит, что готов разложить ее на заднем сидении машины, как какой-то подросток озабоченный.
— И кого это тебе там разложить хочется? А, Лёха?
— Корзин! — Сергей поморщился от окрика. — Я сколько раз просил, не называть меня Лёхой. Раздражает неимоверно.
Просил и не раз, хотя Корзин никогда не понимал, чем Алекс лучше Лехи. Теперь знал. А тогда просто извинился.
— Я просто тебя не понимаю, — сознался Сергей.
— С каких это пор?
— А с тех самых, как ты решил жениться на дочери госпожи Нежиной и скрыл от меня, что Леська твоя сестра.
— Ничего себе! — присвистнул Алекс. — Сестрёнке привет, — добавил задорно в ответ на возмущенный вздох Корзина. — И я от тебя её никогда не скрывал. Даже наоборот. Это же я подкинул ей идею помозолить тебе глаза в институте.