— Я в норме, только я не Лёша. И у меня отродясь не было ни сестёр, ни братьев. Так что, подруга, ты явно ошиблась адресом.
— Это вряд ли, — и она положила на стол ключ с брелком в форме игральной кости с одной неровной гранью. — Не верю в иронию судьбы, — криво усмехнулась.
Сергей сел за стол, положив рядом точно такой же ключ. Лёха отдал, когда съехал на новую квартиру. Сергей помнил эти брелки, косо срезанными гранями соединяющиеся в один кубик. Они появились у Лёхи перед уходом в армию. Очередная детская безделушка. Один он нацепил на свой ключ, второй — на сестрин. Сергей собственными глазами видел. Тогда каким образом ключ оказался у этой женщины?
— Откуда?
Если она ответит, значит, не врёт. О том, что брелков два, знали всего трое: Сергей, Леська и сам Лёха. Как и о месте, когда он один подарил сестре.
— Брат подарил, — она обошла стол, опираясь на черную трость, присела напротив. — На вокзале. Перед армией. Здравствуй, Серёжа.
— Здравствуй, Леся.
Они просидели на кухне до вечера. Говорили мало, чаще молчали. Олеся расспрашивала о брате: где он, что с ним, почему она не может с ним связаться? А Сергей разводил руками и не отвечал ничего конкретного. Мол, они поссорились и давно не общались, что частично было правдой. Давать координаты друга он не собирался. Хотел обдумать всё произошедшее в тишине и одиночестве. Вопросов в голове роилась туча, а ответы никак не соединялись в логическую цепочку. И потом, надо было ещё выяснить о цели столь неожиданного визита. Стоит ли вообще беспокоить Лёху. К чему такая срочность? А дело было неотложным — Олеся сама призналась, хотя подробностей не раскрыла. А уходя оставила ему адрес гостиницы, где остановилась, и убедительно просила поскорее выяснить, что с братом и как с ним можно встретиться.
Сергей не спал всю ночь. Думал. Леська, его Леська, звонила с полсотни раз, а он не отвечал. Не хотел ни с кем разговаривать. Леся… Корзин всё никак не мог поверить, что Леська всё это время обманывала его. Зачем? И только ли его? Интересно, а Лёха знает, что пригрел у себя на груди проходимку? Спросить, что ли? И он потянулся за телефоном, но отдёрнул руку. А почему он вдруг решил, что эта Олеся говорит правду?
Сергей длинно выдохнул и взъерошил волосы. Да потому что Олеся рассказывала такие вещи, о которых знали только три человека на планете. О том же брелке, шраме на шее или лечении после смерти матери Тумановых. И ни один из них троих не разоткровенничался бы с кем-то ещё, даже под пытками. В этом Сергей не сомневался. Хотя…
Он стукнул себя по лбу ладонью и подскочил со стула. Олеся упоминала ещё одно имя. Ещё одного человека, который мог быть в курсе всего. Леня Костромин.
Сергей перерыл всю квартиру в поисках старого снимка, на котором была запечатлена их «великолепная семёрка». Нашёл в кладовке на антресолях. На фото семеро подростков, двое из которых очень похожи. Лёха Туманов и Леня Костромин. Они не были даже далёкими родственниками и не дружили особо никогда. Но тот, кто их не знал лично, легко бы спутал, если бы встретил порознь. Вместе их было легко различить, да к тому же Леня носил очки. А в те времена юности с ним ещё и Леська встречалась.
И он когда-то говорил об этом Лёхе. И тот ничего не возразил, хотя должен был. Должен, чёрт бы его подрал! Потому что его сестра не могла встречаться с Леней, да и вообще с кем-либо. В тот год в жизни Тумановых случилась трагедия, и Олеся в больнице лежала, а потом долго в каком-то санатории восстанавливалась. Теперь и Сергей вспоминал то время, и даже редкие поездки с Лёхой в этот санаторий, с которым Костромин помог через отцовских знакомых. Он же, по словам Олеси, спас её от пьяного отчима. И вместе с ним Лёха оказался в одном госпитале перед тем, как вернуться с войны. Об этом Сергей узнал от Леськи в ночь, когда та заявилась к нему в кабинет. А ведь у него даже мысли не возникло спросить о шрамах: куда те подевались? Он даже не вспомнил о них. Ни о чем не вспомнил — Леська просто вышибла из него дух своим признанием. Да и раньше как-то не задумывался о ее прошлом, не интересовался. И внутри ничего не щелкало, не казалось странным, не зудело, заставляя ностальгировать. А теперь вот вспоминалось все с такой легкостью и неотвратимо.
А ещё в Леськиной медицинской карте он видел странные выписки о санаторном лечении, в которых чёрным по белому было написано о быстрой динамике выздоровления. Сергей проверял. Хотел узнать на какой стадии у неё заболевание и прогрессирует ли. И крайне удивился столь чудесному, по сути, выздоровлению от болезни, которая в принципе не излечивается. Леська лишь пожимала плечами. Мол, она не медик, откуда ей знать, что и как лечится. А Лёха вообще сказал, что они намеренно скрыли факт заболевания для Лесиной же пользы. Впрочем, Сергей в такое положение дел не верил. Ну хоть какие-то признаки должны были остаться, а так даже на томограмме мозга, которую Леське делали лет пять назад после нападения каких-то отморозков по её очередному делу, не было никаких симптомов врождённого заболевания.