И я делаю то, что давно стоило — ухожу, раз и навсегда оставляя за спиной иллюзорные мечты.
26
Конец апреля.
Алекс видел всех, кто слетелся делить его имущество. Сестра, лучшие друзья и даже Марина, которая мечтала пустить его по миру. Вспомнить только всех тех шавок, что она натравила на него. Все те проверки, что вымотали Алекса похлеще собственной смерти.
Закатное солнце раскрашивало город алыми мазками. А на парковке остановилась вишнёвая Audi Серёги Корзина. Ему тоже Алекс отправил приглашение на сегодняшнее рандеву, но Серёга упорно не хотел туда идти. Сидел в машине и так же, как он сам, наблюдал за прибывшими гостями. Почему? Совесть замучила? Или просто хотел подождать, пока прибудут все? Выждать того, кто собрал здесь всех? Не выйдет — Алекс не намеревался идти туда, пока в кабинете на девятом этаже новой высотки не соберутся все, кого он пригласил. Хотя видеть их лица, изображающие скорбь об ушедшем друге или муже не хотелось. Всё это лишь фальшь. Обман, игра на публику. Никто не скорбит о Туманове: ни о настоящем, чьи останки Алекс перезахоронил спустя почти двадцать лет; ни о том, чья фотография висит на мраморном памятнике. Пожалуй, только Леська действительно горюет. До сих пор. Она и приехала в числе первых. И наверняка по той же самой причине, что и он сам. Она и на кладбище слишком часто приезжала.
И как только Корзин допускает, чтобы Леська себя так гробила. Вон, как изменилась. Ожесточилась, даже из её походки пропала прежняя воздушность. Причёску сменила, волосы перекрасила. Заменила гардероб классикой преимущественно чёрно-серых тонов. Не ездит на своём легкомысленном алом Jaguar, она вообще больше не водит. Не смеётся, а из её зелёных глаз исчез счастливый блеск. Да и с Серёгой приехали порознь. Леська вообще в последнее время избегала Корзина: сутками пропадала на работе, а домой приезжала, когда уходил Серёга. Что-то не ладилось у его сестрёнки в личной жизни.
Он вчера тоже на кладбище ездил. Как-то так вышло, что там легче думалось. Только вчера едва с Барцевым не столкнулся. Приезжал с супругой. Алекс стоял невдалеке, наблюдая за родителями своего погибшего друга. Одного из их великолепной семерки. За прошедшее время они постарели неимоверно. Пал Палыч сильно похудел, осунулся, ходит с тростью, хотя прежде не жаловался на здоровье. А Юлия… До случившегося у неё были шикарные каштановые волосы до пояса. А теперь абсолютно седая голова, заострённые черты лица, нервозность в движениях. Сердце сжалось в комок.
Алекс прислонился лбом к шершавому стволу сосны. Родители не переживают смерти своих детей. Они уже дважды теряли сына. Сперва родного — Алекс не успел спасти Костика. Тот умер от передозировки наркотиков. Потом крестника и сына лучшего друга — Лёню Костромина.
Слишком часто Алекс волей-неволей наказывал родных людей, заменивших ему родителей, поэтому до последнего старался стать Барцевым сыном. И вот он снова ударил по больному — отнял у них Туманова. Пусть не настоящего, но другого Барцевы не знали. И даже когда-то подаренная им надежда в лице маленькой несчастной девочки не приносила Алексу облегчения. Особенно теперь, когда он знал об этой девочке так много.
Алекс задумчиво почесал бровь. Они дружили всемером…
Рассудительный и самый старший Игнат Крушинин — сирота, выращенный бабушкой-актрисой и дедом-генералом. Задиристый хулиган Кастет — Костик Барцев, вечно вляпывающийся в сомнительные истории; одна такая история его и погубила. Поляк — идеалист Димка Корсак, отец Айи; журналист по призванию. Сварог, он же Тимур Крутов, ребёнком чудом уцелевший в пожаре, но потерявший семью. Интеллигент Серёга Корзин; трусливый маленький мальчик, который и по сей день до конца не справился со своими страхами, хоть и стал успешным врачом. Лихач и экстремал Лёха Туманов — Шумахер. И Алекс, сын хирурга и судьи. Впрочем, в ту пору его называли Лёней. Он ненавидел собственное имя в ту пору, считал каким-то сопливым и не достойным настоящего мужчины. Поэтому охотнее откликался на Эльфа — прозвище, которым наделили его друзья. А когда ему пришлось окончательно стать Тумановым, старательно избегая напоминаний об имени, которое значилось в паспорте. Он никогда так и не стал Алексеем, раз и навсегда оставшись Алексом. Теперь снова Костроминым.