— Айя, — встревоженный голос вторгается в мои мысли. Смотрю на замершего у громадного, сверкающего хромом и сталью, мотоцикла мужа и не верю собственным глазам.
Со мной уже такое было. И пусть вместо сверкающего чистотой мотоцикла я стояла у жёлтого Nissan, но мужчина остался прежним, хоть и с другой внешностью. Но ощущение дежавю не покидает. Как будто отбросило меня на год назад, где я была маленькой, но очень счастливой.
— Что-то не так? — интересуется Лешка, сев на мотоцикл и вставив ключ в зажигание.
Я растерянно развожу руками.
— Ну извини, родная, — широко улыбнувшись, — жёлтые Ниссаны нынче дефицит.
Я фыркаю, а он беззаботно протягивает мне шлем.
— Садись давай. Тебе понравится.
— Не уверена…
— Я уверен, — заявляет он, когда я с опаской все-таки устраиваюсь за его спиной. Странный страх холодит позвоночник. Я никогда не ездила на мотоцикле и сейчас ощущаю себя будто в шаге от пропасти.
Оглядываюсь в поиске хоть чего-то, за что можно держаться. Не за Лешку же — все-таки он рулит, а я могу помешать. Нет уж.
Но, похоже, у Лешки совсем другие взгляды. Он перехватывает мои запястье и смыкает ладони на своем животе.
— Что ты как не родная, в самом деле, — качает головой. — Ты же моя, Синеглазка.
Уже не спрашивает, а я улыбаюсь совершенно счастливо.
— Твоя, мой ангел-хранитель…
…Полутораэтажный кирпичный дом, слабо освещённый фонарём напротив, молчаливо взирает на гостей тёмными окнами. Среди серых прямоугольных домов по обе стороны дороги он кажется чем-то нереальным, только сошедшим со страниц сказок: жёлтый, с круглым крыльцом, покатым навесом и разными по высоте половинами. Алексу в детстве он напоминал склонившегося верблюда. Сейчас же он выглядит кирпичной коробкой: одинокой и бездушной, потому что его настоящий хозяин давно умер, а другого так и не сыскалось.
Алекс глушит мотоцикл, помогает слезть Айе и подходит к ажурной калитке, намеренно проигнорировав трость. Нога хоть и затекла после долгой езды на байке: пришлось покатать свою Синеглазку, дать ей шанс насладиться свободой, что дарит скорость на двухколесном монстре. И похоже у него все удалось, потому что сейчас, сняв шлем, она хоть и выглядит растерянной, но вполне довольной. И это радует.
— Куда ты меня привез? — спрашивает отчего-то шепотом, когда Алекс запускает руку между прутьями и откручивает болт, запирающий калитку. Та с тихим скрипом отворяется. Алекс ступает на дорожку, выложенную красно-серой плиткой, пропускает вперёд Айю и вкручивает обратно болт.
— Это дом моего детства, — говорит, взглядом выискивая Лорда.
И словно наградой ему тишину нарушает тяжёлое дыхание и шаги, цокающие по двору.
— Здесь кто-то есть? — вдруг пугается Айя, в неосознанном порыве прильнув к нему и вцепившись в его руку.
— Не бойся, это друг, — улыбается Алекс, вдыхая аромат ее волос. Ее аромат, сладкий, пьянящий, давно ставший его персональной инъекцией от одиночества и сумасшествия.
— Друг? — изумляется Айя, глядя на него широко распахнутыми глазами.
И друг не заставляет себя ждать. Появляется из-за угла дома: огромный, поросший густой бело-коричневой шерстью, большеголовый с доброй мордой и взметающимися в такт бегу висячими треугольными ушами. Лорд, восьмилетний красавец породы московская сторожевая и единственный обитатель старого дома.
29
Конец апреля.
Завидев людей, пёс насторожился, оценивая, как себя повести. Айя заступила за спину Алекса. Маленькой её сильно напугала подобная собака. Димка тогда всё боялся, что дочка заикой останется, но обошлось. А страх так и не прошёл.
— Не бойся, родная. Лорд не тронет, — Алекс присел на корточки и широко раскинул руки. — Свои, дружище.
Лорд мотнул головой, словно убеждался, что Алекс не врёт, и энергично виляя хвостом, бросился на хозяина. Огромными лапищами обнял его за шею и едва не повалил на землю. Алекс насилу удержал равновесие и захохотал, когда Лорд принялся облизывать его.
— Ну всё…всё… — почёсывая за ушами, говорил Алекс, отворачиваясь от новой волны собачьих поцелуев. — Фу, я сказал! — строго одёрнул он не на шутку разошедшегося пса. Тот фыркнул и отступил, настороженно взглянув на Айю.