— Но она никогда бы не убила твоего ребенка.
— О чем ты говоришь, Синеглазка?
— Марина — не моя мать. Моя мама умерла при родах. Моя родная мама. Ее звали Рита и она была родной сестрой Марины.
— Ритка…Ты совсем на нее не похожа. Да и на Марину, собственно. А вот на Димку очень. Такая же голубоглазая и белобрысая, как Поляк, — улыбнулся Алекс, не до конца воспринимая слова жены, как правду. Хоть и понимал, видел — она не лгала. Да и Марине совершенно ни к чему было выдумывать такое. Но зато теперь становилось понятным ее отношение к Айе. И это нисколько ничего не облегчало, вот вообще.
— Ты знал моих родителей? — теперь в ее голосе — неверие и непонимание.
— С Димкой дружили. Его в нашу компанию Туманов привел, — запнулся на фамилии, опасаясь реакции Айи, но его девочка даже не дрогнула. — Твой отец тогда помогал здорово Лёхе с лечением сестры.
— Помогал? Каким образом?
— У Димки отец светилом медицины был. Невролог. Он как раз занимался детьми с ДЦП. И Олесю устроил в хороший интернат, сам лично следил за ее лечением и реабилитацией. А еще у Олеси уже тогда была нереальная фантазия, — Алекс потерся носом о макушку Айи, вдыхая аромат ее волос. — А у Димки — талант к писательству. Вот и спелись. Она делилась с ним своими идеями, а он записывал. Когда Олеся смогла сама держать ручку — Димка подарил ей ее первую книгу.
Улыбнулся, вспоминая, как радовалась Олеся, и как Димка кружил ее на руках. Он был единственным сыном и любил Олесю, как сестру.
— Не может быть, — уставилась на Алекса, как на восьмое чудо света. — Олеся… Эллис Фог… Папа рассказывал о ней. У меня все ее книги были с ее автографом. Она мегаталантливая писательница. Я же… — Айя встрепенулась, странно улыбаясь. Глаза вспыхнули удовольствием. Таким, какое он видел, когда она рисовала свои комиксы. — Я же иллюстрации рисовала к ее историям. Невероятно!
Нет, точно открыла восьмое чудо света. Алекс рассмеялся. И промолчал, что Олеся Туманова умерла почти год назад, так и не узнав историю своего брата.
— А вот дедушку с бабушкой не знаю совсем, — вздохнула, но глаза по-прежнему сияли, несмотря на грустные воспоминания. И Алекса это радовало. — Папа говорил, что они рано умерли. Дедушка от инфаркта, а бабушка спустя год. Просто заснула и не проснулась. Папа считал, что она умерла от тоски.
— Наверное, он был прав, — согласился Алекс, зарывшись пальцами в ее мягкие кудри, разметавшиеся по плечам. — Они были нереально счастливыми и любили друг друга больше жизни. Даже больше сына, как бы погано это ни звучало.
— Папа тоже хотел умереть, — вдруг глухо проговорила Айя. — Он ввязывался в самые сложные расследования, даже на войну корреспондентом ездил. Я восхищалась им. Для меня он был героем. Бессмертным. Смелым. А он просто хотел умереть, потому что тосковал по Рите.
У Алекса сжалось сердце от боли, отравившей каждое ее слово. И это ее «Рите» — так тошно, что захотелось воскресить Поляка и самолично прибить за всю эту боль. За то, что они все так захлебнулись эгоизмом, что едва не сломали эту маленькую светлую девочку. И Алекс в том числе.
— Они были красивой парой, — разрывая липкую паузу, мешающую нормально дышать. — Ритка была очень красивой.
— Я никогда не знала, что у Марины была сестра, — нахмурилась. — Странно так. У нас даже ни одной фотографии нет в доме: я ничего не знаю о семье женщины, что называлась моей матерью столько лет.
— Ритка была побочной дочкой твоего деда, — продолжил Алекс, не желая рассказывать Айе, сейчас такой открытой перед ним, о ее семье. Слишком много дерьма они принесли ему. Да и ей, пожалуй. Вздохнул. — И ты маленькой очень на неё походила. Поэтому я долго думал, что ты её дочь. А когда узнал о Марине, очень удивился, правда. А сейчас вот на Димку похожа, — повторил он, накручивая на палец ее закрутившийся локон.
— Почему вы расстались? — немного помедлив, спросила Айя и тут же уточнила: — С Мариной.
Алекс ждал этого вопроса и не нуждался в пояснениях, о ком речь. Он был готов к этому сейчас, как никогда.
— Первый раз по глупости, как оказалось. Марина тогда застала у меня дома Леську.
Айя непонимающе посмотрела на него.
— Тогда почти никто не знал, что Леся моя сестра. Я как-то стеснялся, что моя мать нагуляла ребенка на стороне. Это было…унизительно по отношению к отцу. Но Леську я любил и везде таскал с собой, — улыбнулся. — Многие считали нас парой. Вот и Марина решила. Глупо так, — он усмехнулся. — Только я узнал об этом буквально пару часов назад. А тогда бесился, считал, что её родители не дают нам встречаться. Что они намеренно отправили её за границу, чтобы спрятать от меня. Потом узнал, что Марина была беременна от меня и сделала аборт… — он замолчал и посмотрел на Айю.