— Нет, — вдруг возразила Синеглазка и даже головой покачала, словно убеждала его в своей правоте. — Тогда Марина не делала аборт.
Алекс замер.
— О чем ты?
Если бы не схожесть Айи с Димкой — он бы подумал хрен знает что. Видел, как бывает в жизни, когда отцы узнают о своих детях не самым радужным образом. А тут Айя со своими словами.
— Марина родила дочку, — тяжело вздохнув и положив голову Алексу на плечо, выдохнула Айя. — Девочка была пятимесячной и умерла через несколько часов после рождения. Мне жаль, — добавила тихо, заглянув ему в глаза.
Жаль? Чего? Ему не о чем жалеть. Он даже ничего не почувствовал. Только пустота. Звонкая, как в новом доме, где ничто не скрадывает шаги и звуки. Где все резонирует с ее словами, но никак не отыщет брешь в его глухоте.
— Лешка?
Коснулась ладошкой его щеки. Алекс улыбнулся, только Айю не впечатлила его гримаса. В синих глазах сверкнули слезы.
— Все хорошо, Синеглазка. И не вздумай реветь.
Она кивнула и шмыгнула носом. А потом вдруг рассмеялась тихонько. Алекс готов был слушать ее смех, радостной капелью заполнявший его пустоту, всю жизнь. И был уверен — не наслушается.
— Ты очень красивая, — прошептал, оглаживая ее личико.
Румянец залил ее щеки: от скул до самых милых ушек, — которые, Алекс помнил, были ее эрогенной зоной. И он не преминул этим воспользоваться, слегка прихватив зубами мочку с золотым гвоздиком сережки.
Она ойкнула и мягкая кожа шеи покрылась мурашками, а венка запульсировала чаще. Алекс пощекотал языком за ушком, ловя ее удовольствие в тихом стоне. Синеглазка же слегка наклонила голову, подставляясь его ласке. Волосы убрала, обнажив шею. Алекс проложил дорожку из невесомых поцелуев. Слегка прикусил плечо, вызвав новый вздох то ли возмущения, то ли удовольствия. Алекс довольно улыбнулся, втянув кожу, оставляя на ней красный след. Оторвался, завороженный, как его засос наливался багрянцем. Его метка. Глубокое, рычащее чувство собственника поднималось откуда-то из глубин его нутра. Острое и завораживающее, которое не хотелось сдерживать. И плевать на все. Ухмыльнувшись, Алекс лизнул кожу вдоль тонкой венки, укусил и тут же зализал, ощущая просто дикое, испепеляющее здравый смысл, удовольствие.
— Тебе придется подарить мне свою водолазку, — хохотнула она, не делая попытки отстраниться.
— Черта с два, — прорычал Алекс, снова припав к нежной и сладкой коже. — Пусть все знают, что ты — моя.
— Да ты жуткий собственник, Туманов, — рассмеялась и тут же замерла. Алекс губами ощутил, как она вся натянулась.
А он и ухом не повел, запустил руку под покрывало, нащупал ее грудь, сжал, кайфуя, насколько идеально она умещается в его ладони. Тяжелая и уже не маленькая, но все такая же идеальная.
— Леш, — позвала она так тихо, что он скорее почувствовал, чем услышал.
— М? — отозвался, перекатывая между пальцами затвердевший сосок. Примерялся, как бы половчее вытряхнуть Синеглазку из ее кокона, уложить на спину с широко разведенными ножками и…
— Я не поверила, — ее слова разбили вдребезги все фантазии. — Ни одному слову из той папки не поверила.
Алекс провел пятерней по бритой голове, с трудом сдерживая мат, вертевшийся на языке.
— Синеглазка, твою мать… — выдохнул вместе с непонятной злостью.
— Прости, — прошептала испуганно.
— Да за что? — разозлился окончательно, поймав ее полный страха и сожаления взгляд. Да что ж такое?
— Я же назвала тебя…я знаю, что… — она говорила сбивчиво, кусая губы, — знаю, что это…в общем, я…
— Помолчи, — перебил резко и плотнее закутал ее, избавляя себя от искушения. Айя вернула его в прежнее русло их встречи. — Мне абсолютно плевать, как ты меня называешь. Хоть чертом лысым, ей-богу.
— Как? — ахнула, уставившись на него, как на умалишенного. Таким он себя и ощущал, растолковывая этой невозможной женщине очевидные вещи.
— А ты хотела, чтобы я сейчас тебе сцену ревности к самому себе устроил? Самой не смешно?
— Да уж, глупо и правда, — согласилась почти сразу.
— Я столько лет прожил Тумановым, что иногда кажется — им и стал. Я на собственную фамилию не реагирую, поэтому Тимур меня детским прозвищем зовет.
Айя расслабилась в его руках, и страх стерся чистой синевой глаз.