На голос вышли все. Учиха без лишних слов утащил Еву в комнату, решив, что без их двоих там все отлично справятся.
- Что произошло? – спросил Нагато, хмурясь. Конан занялась Андреем, которого положили на диван, рядом с ней же был Сасори, уже принёсший аптечку. - Долго рассказывать, - отмахнулся Кирилл. - А я никуда не тороплюсь, - стальным тоном сообщил Романов. - Ну блять! – вскинулся Матсураши, но рассказал, как дело было.
И после рассказа все четверо слушали лекцию Нагато о беспечности напарников-дуболомов, которые поперлись на кой-то хер в какой-то дом за каким-то лядом.
- Чё ты на нас орешь, как на пацанов?! – сердился Хидан. - А кто вы? – Узумаки был сердит не меньше него, если не в ярости. – Приключений захотелось? Дурь некуда девать? Так я вам могу миссий тут прописать, если энергии полно и вам мало этого! Пойдете ночью деревню караулить, чтоб жизнь мёдом не казалась! - Да мы поняли, - мрачно высказался Дейдара. – Моя вина, простите, - поджал губы. - «Простите», - сурово передразнил его Нагато. – Чтоб до конца недели никуда не выходили. Лине сами всё объясните, - он повернулся и раскрыл дверь, чтоб уйти в комнату. Хидан, фыркнув, душевно загнул локоть. – Руку сломаю, - не оборачиваясь, предупредил Романов и закрыл за собой дверь. - У него точно нет ринненгана? – пораженно спросил Хидан, обращаясь сразу ко всем. - Ну, судя по всему, он тебя наизусть знает, - улыбнулся Яхико. - Да, ребят, ну вы даёте, - фыркнул Кисаме. - Я пойду к Лине, - решился Дейдара. – Сам ей всё расскажу. - Не ходи – тебя Учиха укусит, - заржал Хидан.
- Ему успокоительное нужно, - негромко заметила Конан, обращаясь к Сасори. - Восемь таблеток валерьянки? – выгнул тот брови. - Они действуют возбуждающе. Я сделаю ему мятный концентрированный чай. - А, тот самый, - понятливо кивнул Акасуна. – Тогда иди, я тут сам управлюсь. - Его надо в комнату перенести, - заметила Хаюми, заправляя прядь волос за ухо. – Мальчики, - она выпрямилась и флегматично взглянула на них. – Какудзу нужно перенести на его кровать. - Атлищна! Потащили!..
Дейдара негромко постучал в дверь Лининой комнаты. Дверь открыл Итачи, напугавший своим видом. Ещё бы: он только-только успокоил Евангелину, винившую во всём себя, а тут пришел главный возмутитель спокойствия.
- Я… - Тсукури откашлялся. – С Линой можно поговорить? – нахмурился он. - Дейдара? – в раскрытых пошире дверях показалась заплаканная Лина. Блондин почувствовал, как больно укололо в сердце. Итачи Цербером стоял за спиной девушки, готовый, казалось, накинуться на пришедшего и разорвать. - Я поговорить пришёл, - он отвел взгляд. – Можно? - Конечно, - кивнула девушка, вытирая глаза и кидая взгляд на Итачи. Тот, вдохнув через нос, вышёл из комнаты. - Я буду рядом, - сообщил он, напоследок испепелив взглядом блондина.
Дверь за двоими закрылась. Учиха стоял, прислонившись к стене у комнаты, слушая объяснения Дейдары, сбивчивые, едва доносящиеся, но такие искренние, что не поверить ему было нельзя. И рыдал он на коленях девушки так, будто жалел обо всем, что сделал не так. А Лина нежно гладила его по блондинистым волосам и тихо шептала слова успокоения. Представляя всё это, Итачи чувствовал, как темнеет в глазах от ревности.
Дейдара вышел из комнаты спустя двадцать минут, счастливый и полный новых сил. Учиха вошёл в комнату, заставая тепло улыбающуюся Лину сидящей на диване и сложившей руки на коленях.
- Ну как? – его голос прозвучал ниже, чем обычно. - Дейдара всё понял, - радостно поделилась с ним девушка. – До него дошло, что я одинаково дорожу всеми вами.
Парень промолчал, не садясь на постель, отрешенно глядя в стену.
- Итачи? – Лина подняла на него глаза, натыкаясь на его взгляд. – Что-то не так? – неосознанно придала своему лицу жалостливое выражение.
Он молча опустился рядом с ней и притянул её к себе.
- Я рад, что ты счастлива, - и, повернув лицо за подбородок, легко поцеловал в губы.
Хидан, доставший своей нервозностью, был усыплён мятным чаем и упокоился на своей кровати. Дейдара, получивший второе дыхание, вновь взялся за справочник по физике. Сасори на этот раз отнёсся к его занятиям серьёзно и без иронии.
Осталось только объяснить очнувшемуся к вечеру Какудзу, какого чёрта вообще произошло…
18. Эпизод восемнадцатый. "Непристойные песнопения"
Беспощадная сука-стерва! Беспрестанно мне треплет нервы! Я убью когда-нибудь, наверное, Я убью ее, люблю ее, убью ее! (Дэн ПетроFF «Стерва»)
Забавной приметой Викиного двора был тополь, похожий на капусту брокколи, особенно летом, когда покрывался листвой.
Неделя каникул пролетела быстро за хлопотами и разными разговорами. Какудзу поправился довольно быстро, только синяки желтели в некоторых местах. «Хорошо, что по лицу не били!» - нервически шутил Хидан, тут же удостаиваясь тяжелого взгляда зеленых глаз. Дейдара починил фонарь на улице, так что теперь он мог включаться и выключаться, а не как в тот раз. Сасори больше ему не мешал. Яхико и Конан играли в шахматы и учили английский вместе, получалось неважно, но он старался. Кисаме внезапно открыл в себе талант пения. Это случилось действительно внезапно, и во всем виноват концерт, посвященный чему-то там, шедший по телевизору. Лина лишь завистливо вздохнула, услышав его, и попросила продолжать. Сама же Романова оставшуюся неделю кидала смущенные взгляды в сторону своего любимого, но краснела и старательно избегала его. Итачи тихо вздыхал и мечтал уже о будних днях, когда дом хоть ненадолго будет только в их распоряжении. То, что от этого дело не сдвинется с мертвой точки, он знал, но тешить себя надеждами никому не воспрещено. А Нагато следил за всем, чтобы ненароком чего не случилось лишнего в плане Лининой беременности.