Итачи вошел в комнату девушек после обеда. Лина ускользнула раньше остальных, да и Конан с Яхико сегодня мыли посуду. Романова сидела за столом и с сосредоточенным видом листала толстую тетрадь, которую тут же захлопнула, едва Учиха приоткрыл дверь.
- Не помешал? – он вошел в комнату. - Не суть важно, - улыбнулась Лина, собираясь спрятать тетрадь в ящик стола. - Можно взглянуть? – вдруг спросил Итачи, кивая на предмет. - Ну… - покраснела, заулыбавшись, Ева. – Видишь ли, это мои старые рассказики, и мне жутко неудобно позориться ими перед кем-нибудь. - Мне интересно, - мягко сказал юноша. – Любая мелочь о тебе мне интересна, будь то даже старые рассказы.
И Лина поплыла от этих слов, без разговоров протянув ему тетрадь, которая содержала самый компроматный из всех компроматов, имеющихся у нее. Да что там тетрадь – Романова бы душу ему за такие слова на блюдечке преподнесла.
Итачи сел на краешек дивана и в свете зажженной лампы принялся читать, изредка чуть улыбаясь одними глазами и приподнимая брови, видимо, от удивления.
Евангелина покраснела сильнее, взяла в руки учебник матана и уткнулась в него, делая вид, что совершенно занята. И только через пару минут заметила, что книга вверх ногами. Перевернула, мельком бросив взгляд на Итачи – он с тройным вниманием вчитывался в страницы, будто нашел там нечто интересное.
Лина мрачно закусила губу, уже трижды прокляв себя за то, что вообще решилась вытаскивать это из ящика, а не сожгла три года назад. А все дело было в том, что там был написан романтический фанфик с рейтингом – хороший R и пейрингом: Итачи\ОЖП. Щекотливости ситуации придавало то, что побочным пейрингом был Мадара с той же ОЖП. И состояние Лины подстегивало сейчас к тому, чтобы выпрыгнуть из окна и убежать бродяжничать по лесам.
По мере прочтения выражение лица Итачи приобретало все больший оттенок задумчивости. Фанфик был «слит», как считала сама Лина, и, закончив чтение, Учиха аккуратно положил тетрадь на стол. Романова, приняв на себя самый бесстрастный вид, глянула на парня поверх учебника. Но он молчал слишком долго, что-то обдумывая, поэтому Лина начала паниковать.
- Послушай, - высоким голосом начала она и, прокашлявшись, продолжила: - Это все совершенно ничего не значит, я… - Ничего не значит? – Итачи выгнул брови, припоминая прекрасно прописанные сцены с ним в главной роли, и Лина поняла, что ее слова неправильно поняли. - Нет, не так… - она, спеша оправдаться, брякнула о стол книгу и затараторила: - Просто это было давно, я мало что соображала, не думала, что пишу, и… - Написано весьма посредственно, - кивнул Итачи со знанием дела, прерывая ее истерику. – Но кое-что мне стало понятно. – Он взглянул на нее с лукавым прищуром: - О тебе лично.
Лина в панике мысленно схватилась за голову: «Что ему там стало понятно?!»
Учиха же поднялся с дивана и подошел к картинке с Мадарой. Скептично смерил взглядом.
- Я сниму это отсюда, - безапелляционно сказал Итачи. – Если учитывать то время, что он висит здесь, ты видишь его гораздо чаще, чем меня, - несколько ревниво добавил юноша, убирая воткнутые в лист острые предметы. - Не надо, - вяло воспротивилась девушка, чувствуя свою вину за дурацкий рассказик. – Я с ним разговариваю иногда, - вздохнула. – Да и вдруг он придет, обидевшись? - То есть, в то, что он придет, ты веришь, а в то, что он на тебя смотрит, когда ты здесь переодеваешься, нет? – видимо, рассказ подействовал на него сильнее, чем казалось. - Ну это же всего лишь картинка, - не испытывая желания спорить с ним, снова вздохнула Ева. - В таком случае, - юноша посмотрел на Лину с улыбкой, но Романовой вдруг стало страшно от его взгляда. – Я повешу сюда свой портрет. – Очевидно, ему хватило вмешательств Мадары, что в той жизни, что в рассказе, так что Итачи решил полностью его исключить из своей жизни. - Но тут же еще и Конан, - жалобно пискнула Ева. - Это же всего лишь картинка, - напомнил он ей ее же слова, сдирая со стены лист А4 и сминая его в кулаке. Повернулся к Лине, улыбнулся, так что у девушки сердце от страха упало в пятки. Вышел за дверь, оставив ее одну.