Зная характер своей дражайшей сожительницы (назвать Филимонову девушкой не поворачивался пока язык), Обито был уверен в том, что ее недвусмысленные намеки насчет постели она не прочь воплотить в жизнь. И продолжать воплощать каждый день со вкусом и особым удовольствием.
Дело стопорилось в одной небольшой проблеме. Вернее, она была немаленькая. Ну, ладно, это Вика должна определить размеры этой проблемы. Хотя, учитывая ее неосведомленность в этом деле, ей было бы отлично с любым размером. Кхм…
Однако все дело было в прошлом Учихи. Когда его завалило камнями, отдавив правую часть тела, и Мадара его немного подлатал, но, однако выкинул за ненадобностью некоторые части тела. Он бы и рот заклеил, но ртом, к сожалению, Обито объявлял войну, собирал Акацук и грозился захватить весь мир. Все остальные части тела, особенно та, что мешает плохому танцору (а Мадара, как хороший танцор, видимо, этой части уже не имел), были лишними. И руки нужны были, чтобы техники складывать. И ноги, чтобы ходить. И дырявое в области сердца тело, чтобы пафосно сказать при встрече с Какаши, что ему теперь пох, ибо у него нет сердца. То, что эта мышца только качает кровь, а не отвечает за чувства и прочее, додумать у Обито не хватило мозгов, которые, видимо, тоже убрал Мадара за ненадобностью.
Ввиду таких дел, Обито, отдавший жизнь и собственное тело на служение чужим планам, не имел представления, как и что делать с девушками и новоприобретенной штуковиной в штанах. Даже в теории. И не интересовался этим никогда до тех пор, пока Вика не стала склонять его к этому, а после ненавязчивых отказов – обижаться и уходить на свою кровать. А что Учиха? Он и понятия не имеет, на что она обижается. Они же спят вместе. Что не так-то?
Обито пришел в дом Романовых расстроенный из-за того, что не мог понять, в чем он прокололся и на что на него обиделись. На кухне сидел одиноко Итачи и пил не спеша чай. Лины в зоне видимости не наблюдалось, отчего Илья выглядел грустным, отрешенным взглядом смотря в окно на проплывающие мимо дома тучи.
Олег снял куртку, повесил ее на крючок и присел на диван, прогнувшийся под его весом. Из дома раздавался легкий бытовой шум: маты Хидана и голос Какудзу. Никто на кухню заходить не собирался, ибо обед прошел, а до предвечернего чаепития было далеко. Удачный шанс.
- Итачи, - Обито принял на себя флегматичный вид. – Вы с Линой спали?
Тот остолбенел и порадовался, что только поднес чашку к губам, а не стал отпивать, иначе бы точно подавился.
Принял на себя самый отстраненный вид, аккуратно поставил чашку на стол и повернул голову к названному братцу.
- Как мне понимать твой вопрос?
До Обито дошло, что как бы подобных вопросов не задают в приличном обществе, тем более эстетичному Итачи, который мог (и, скорее всего, так и было) неправильно его понять. Смутился, потрепав волосы на затылке, и выдал более конкретную фразу:
- В одной кровати, - а, нет, конкретностью тут и не пахло. Но Обито изо всех сил надеялся, что до его шибко умного брата все же дойдет то, что он хочет ему сказать. - Я не обязан обсуждать с тобой свою личную жизнь, - нет, до него не дошло. Итачи отвернулся снова к окну, невозмутимо пригубив чай и мысленно пожелав, чтобы потолок обрушился на одного идиота, сидящего на диване.
Помолчали. Обито не понимал, что не так и почему он так резко отреагировал. Возможно, решил он, его снова не поняли. Поэтому Учиха решил уж совсем конкретизировать свои мысли:
- А вы с Линой т…
Резкий взгляд Итачи в его сторону заставил его заткнуться. Обито явно прочел в пылающих молчаливой яростью глазах, что его сейчас выкинут из окна, и уйдет он к Вике на вечное поселение, ибо, зная брата, он такого Лине расскажет, что Романова схватится за голову и не пожелает его больше видеть.
Да нет, конечно. Лина примет его любым. Лина вообще умеет мириться с любыми недостатками своих домочадцев, портят ли они технику или пытаются кого-либо изнасиловать.
Плохое воображение разыгралось. Обито вздохнул, примирительно кинув взгляд в сторону отвернувшегося братца. Тот уже желал, чтобы на него обрушился метеорит или сразу три, чтоб уж точно не вытащить. И вообще Итачи стало резко неуютно, так что захотелось срочно убраться к Кисаме на диван. Но проклятая кружка чая не желала заканчиваться, а просто вылить чай означало сдаться перед напором неприятеля, а сдаваться в Конохской Академии шиноби не учили.