Но, судя по всему, их бывший тайный лидер не лучше.
Учиха посидел в тишине сравнительно недолго.
На кухню вышли Конан и Яхико, вообще не обратившие внимания на то, что на кухне кто-то был: они увлеченно спорили о том, что не передвинь Кисаме случайно коня, Конан бы и на этот раз выиграла бы. А так – ничья.
- Я уже почти выиграла, - заметила девушка, подходя к шкафу и доставая оттуда вафли. – Если бы он не подлез так не вовремя, был бы шах и мат. - Да ладно, я не против ничьей, - широко улыбнулся Яхико. Конан смерила его кошачьим взглядом и случайно обернулась к столу.
Обито, сам того не замечая, взирал на них с толикой зависти. Повисла неловкая тишина.
- А ты чего тут один сидишь, грустишь? – поинтересовался Ярик. – Ты же вроде счастливо должен был проводить время со своей этой… Как ее? – повернулся к Конан. - Вика. - Да, Викой, - Яхико вновь посмотрел на Учиху. Тот, подавив порыв страдальчески закатить глаза, пробурчал: - Мы поссорились. - Из-за чего? – участливо спросила Хаюми, суя в руки Романова вазочку с вафлями.
Обито, если честно, уже достало объяснять всем, какого хрена он тут, а не там. И вообще. Откуда они все знают?
По тому, как долго он молчал, пара все поняла. Переглянувшись и улыбнувшись друг другу, они собрались уходить, и Конан, обернувшись у дверей, сказала:
- Попробуй для начала ее поцеловать.
И Яхико закрыл за ней дверь.
Обито, несколько смущенный, щурясь сидел за столом в полной тишине. И как его бестолковая голова сразу не догадалась спросить их? Нет, надо было к Итачи идти, который только практику признает и выверенные расчеты, бедная Лина…
Фыркнув и с шумом захлопнув учебник, Обито встал из-за стола, надел куртку и ушел восвояси.
«Главное – поцеловать», - наметил он себе план действий…
Конец спешла
---------------------------------- *Весь анекдот приводить не буду, но там вроде «носом в пупок уперся и: "Так, и что дальше?"»
20. Эпизод девятнадцатый. Невыносимое желание
А по темным улицам гуляет дождь! Фонарей далеких мерцает свет! Ты сегодня, наверное, уже не придешь! Тебя нет сейчас со мною, нет... (Dj Allegka «А по темным улицам гуляет дождь»)
- Нет, - ее голос, надрывный и отчаянный, но тихий, звучит поразительно громко в зальной полутьме. – Не надо, я прошу вас…
Но тени со сверкающими глазами и хищными оскалами не желают подчиняться ее словам. Наступают со всех сторон, ласкают руками, заставляя судорожно всхлипывать и еще сильнее сжиматься на столе, куда ее закинули чьи-то мощные руки.
- Прочь.
Собственный голос кажется животным рыком, но тени расступаются перед ним, и он вплотную подходит к девушке, почти полностью обнаженной и такой желанной. Закрываясь руками, она с отчаянием во взгляде смотрит на него, приоткрыв пухлые губы, молчаливо моля о пощаде. Он нежно гладит ее по щеке, но она не поддается и лишь рвано вздыхает, вздымая полную грудь, к которой хочется припасть губами. Он проводит пальцами, едва касаясь, по плечам, спускаясь по груди и дальше, растягивая удовольствие и усиливая собственное желание. Она не сжимается сильнее и не отстраняется, лишь судорожно дышит и отводит взгляд. Рука скользит вниз, за резинку трусиков, вызывая полувсхлип. Второй рукой он возвращает ее взгляд, проводит по скуле и, ласково раздвигая губы, поникает в рот пальцем. Одновременно. Ее призывной стон наполняет комнату…
*** Итачи проснулся оттого, что его разбудил Кисаме, начав вытягивать из-под него простыню. Это снова был сон, кажется, третий за эти полгода. Учиха изводил себя мыслями и мечтами о Лине, но это был первый раз, когда фантазия была так явственна, что он ее чувствовал всем телом.
- Я вижу, у тебя доброе утро, - оскалился в широкой ухмылке Кисаме, который откинул одеяло с них обоих и теперь стоял у кровати.
Самое время послать всё к херам, перевернуться на другой бок и возвратиться ко сну, но сегодня был понедельник, каникулы кончились, а значит, им всем пора в школу. Учиха любил свои сны, особенно если они снились до конца и на выходных, но не тогда, когда нужно в спешке просыпаться и куда-то бежать. Тем более что сейчас нужно было поскорее идти в ванную, чтобы никто не успел ничего разглядеть, и охладить свой пыл под душем. Что Ветров и сделал, поднявшись с дивана.
- Доброе утро, Итачи, - столкнулся он прямо перед ванной комнатой с Линой. Тяжелая грудь под халатом дразнила, навевая воспоминания о сне. - Доброе, Лина, - превосходно держа себя в руках, ответил юноша. Романова улыбнулась и случайно опустила взгляд. Покраснела. Пробормотала слова извинения и скрылась из виду.
Так-то лучше.
А впрочем, знал бы он, что снится ей, его не мучило бы столь сильное чувство вины…