Лина в замешательстве заправила прядку за ухо и вздохнула. Этого она уж точно не ожидала.
- Не волнуйся, - Сасори сжал ее руку чуть сильнее. – Я буду присматривать за тобой, если вдруг Учиха позволит себе что-то лишнее. - Вряд ли я позволю себе больше, чем ты, - раздался голос Итачи из раскрытых дверей, где стоял он собственной персоной, сложив руки на груди и внимательно на них смотря. Лина сразу радостно улыбнулась при виде его, Романов же расцепил руки и встал. - Я за тобой слежу, - повторил он, скрываясь в комнате.
- Будешь чай? – улыбнулась Ева. - Откажусь. - Ты сердишься? – Лина поджала губы, спрашивая наугад. - Сасори был расстроен, когда узнал, что он твой брат, - проговорил Итачи. - Почему? – искренне удивилась девушка. Учиха внимательно всмотрелся ей в глаза и произнес, не отрывая от нее взгляда: - Понятия не имею.
Пару секунд прошло в тишине, затем Итачи заговорил снова.
- Я бы хотел сегодня кое-что сделать.
Он протянул ей руку, заставляя встать, и подвел ее к более или менее свободному месту. Лина непонимающе прошла за ним и встала по его указке, прижав ладонь к груди.
- Надо было сделать это уже давно, но значение этого я понял только сегодня, - проговорил Итачи, вызвав у Лины тучу мысленных вопросов вплоть до панических. Учиха же встал на одно колено перед девушкой и, взяв ее за руку, сказал, с улыбкой глядя ей в глаза:
- Я знаю, что еще рано, и что возраст пока не позволяет, но я бы хотел получить ответ именно сейчас, чтобы больше не было посягательств на мою любимую девушку, а я бы не сошел с ума от ревности. - Итачи, - тихо выдохнула Лина, прослезившись. - Евангелина, у тебя самое красивое имя из всех, что я когда-либо встречал. И сегодня я хочу тебе сказать: выходи за меня замуж, - он протянул вторую руку и разжал кулак – в нем было тонкое серебряное кольцо, которое Итачи надел на левый палец девушки. Лина не придала этому значения, решив не портить такой момент педантичными мелочами, и молча повесилась на шее любимого. - Да, - тихо прошептала она. – Конечно, да, тысячу раз да!
Из открывшейся двери высыпали все домочадцы, не скрывая широченных улыбок, потому что давным-давно знали об этом колечке, которое удалось скрыть от самой Евы огромными усилиями. Сасори тоже улыбался, не в силах удержаться, он к тому же и подслушивал под дверью, "чтобы подлый Учиха чего не сотворил с его сестрой", как подкалывал его Дей.
- Так, - заговорил Нагато, выйдя вперед всех и уперев руки в боки. – Я всё понимаю, и создание новой семьи – это прекрасно, но спать вы также будете раздельно до самой регистрации, - ультимативно заявил главный поборник нравственности в этой семье. - Ну все расходимся, кина не будет, - закатил глаза Хидан, разворачиваясь.
Итачи, отпустив Лину, с достоинством повернулся к остальным, чуть задрав подбородок, ибо теперь имел право.
- Разумеется, и я в курсе всех правил. Я сделал так, чтобы иметь законное право защищать Евангелину, - его взгляд почему-то уперся в Сашку, лицо которого стало особо непроницаемым. - Оу, - понятливо кивнул Нагато, потому что давно знал, в чем дело. – Отлично, тогда действительно расходимся, а праздничный ужин закатим завтра, - довольно потер руки он. – Кто у нас там дежурный? - Вообще-то мы, - подал голос Дейдара, щуря глаза под белесыми бровями. - Хм, - произнес Сасори и ушел в комнату.
Акацуки разошлись по своим спальным местам, вновь оставив "молодых" наедине.
Лина отошла к окну, оперевшись руками на подоконник и смотря через стекло на двор, освещенный фонарем, тихо краснела и гладила кольцо на пальце, едва понимая свое счастье. Итачи, выключив свет, дабы не горел зря, подошел и встал рядом, тоже глядя в окно, но больше - на Лину и ее волосы, отливавшие медью. Затем тоже посмотрел в окно, где были мокрые деревья, стоявшие уныло и серо, но Лине почему-то нравилось, когда на улице было промозгло и сыро, она, напротив, не любила лето, несмотря на обилие красок и вкусных фруктов. Говорила, что слишком жарко, и дома сразу неуютно становится. Итачи любил домашний уют, но дожди, осень и слякоть были ему не по душе, потому что напоминали о прошлых днях в том выдуманном мире, заставляя его погружаться в ту жизнь. Сразу же появлялось желание вернуться, увидеть брата, возможно, даже родителей, хоть их и не было в живых. В такие серые дни меланхолия медленно съедала его мозг, и Учихе совсем не нравилось, когда он не мог контролировать собственные мысли. По крайней мере, сейчас одна проблема с «запретным сладким плодом» решилась.
Итачи сощурился, отгоняя лишние мысли. Сейчас ему хотелось обсудить насущные проблемы со своей будущей женой.