- Родители не всегда хорошо понимали друг друга, - заговорил он, и Лина обратилась в слух, правда, внешне не подав виду. – Они никогда не ссорились, видимо, ради нас, но я знал, что если отца нет дома больше трех дней, значит, они в ссоре. - Может, он был на миссии? – обернулась к нему Лина, выпрямившись. - Нет. Ради нас он не ходил на задания, которые длились больше трех дней.
Они замолчали. Лина вновь отвернулась к окну. Ей вдруг начало казаться, что это кольцо не кольцо вовсе, а рабский браслет, что теперь она не свободна, а имеет владельца. Как теперь к нему обращаться и как себя с ним вести? Теперь без его разрешения нельзя будет никуда поехать или пойти? Не свободна… А может, Лина и вовсе не готова к такому повороту событий? Может, самое время сбежать, пока все это не зашло настолько далеко?
Девушка вздохнула, подавляя панику, которая и вправду начала захлестывать ее с головой. «Это не мои мысли», - хмыкнула она про себя.
- Я иногда забываюсь, - заговорила она вслух, и Итачи, который видел ее застывшее на пару секунд лицо в маске ужаса, чуть облегченно выдохнул. – Иногда думаю, что живу в сказке. Всё мечтаю, - усмехнулась в насмешке над самой собой, - о каких-то больших приключениях и далеких островах, - взмахнула рукой, показывая какие это «большие приключения». – Но знаешь, - она встретилась взглядом с Итачи, - всё пустое. Именно рядом с тобой моя жизнь обрела смысл. Медленно, с трудом, но обрела, - она вновь отвернулась к окну, но на этот раз шагнула к юноше, прислонившись головой к его плечу.
Учиха положил руку ей на плечо. Порой, он и сам хотел таких приключений, но знал, что не сможет удержать свою силу духа на прежнем уровне. И Лина совсем не из тех, кто смог бы тащить его сквозь бурю его собственных сомнений. А терпеть его ослиное упрямство?
«Может быть… - и рука рефлекторно сжалась, словно от боли. – Может, я вовсе не достоин ее?» - эта мысль посетила его впервые, потому что раньше он думал, что делает то, что должен. То ли родственность с Обито сказывалась, то ли самобичевание и вправду заразно. Но в тот момент, когда Лина говорила, ему вдруг подумалось о том, что она никогда не скрывала своих чувств, всегда говорила правду, какой бы она не была, и просила у него совета. А он продолжает врать. Даже не так. Он просто не говорит то, что нужно обсудить здесь и сейчас. Избегает разборок любого вида, что с братом, что сейчас. Уверенность в себе в нем воспитал тот мир шиноби, а родись он здесь, вряд ли был бы разумным молодым человеком. Нужен ли Лине человек, который не сможет в какой-то момент вывести ее из меланхолии? Которого самого нужно тащить в том направлении, куда ему нужно. Который сам ничего не может. Теперь не может. Что, если он поторопился? Что, если есть кто-то другой, с кем Ева будет гораздо счастливее, чем с ним?
Только спросить не у кого, иначе он потеряет свой авторитет и лишится статус-кво.
- У тебя сердце неровно бьется, - произнесла Лина. – О чем ты думаешь?
Быстрый ответ «ни о чем» был готов сорваться с его губ, но он тормознул свой лживый разум. В конце концов, если она не поймет его переживаний и не успокоит, то о чем вообще тогда можно разговаривать?
- Я задумался над тем, что в мире есть человек, который будет достоин тебя больше, чем я. - Хм.
В этом «хм» не было ни осуждения, ни готовности тут же оправдывать его, было только понимание того, что Лина услышала и поняла его слова.
- И что ты решил? – тоном, лишенного всякого беспокойства, спросила Лина.
И в этом было всё. Та самая свобода, потерять которую боялись оба, оказалась заключена в четырех словах. Романова не стала решать за него его проблемы, не принялась рассуждать о его плюсах или разубеждать его в его мнении. Полностью полагаясь на него, она просто спросила. И всё.
Да, именно за это он и любит ее. Именно за то, что она позволяет быть для нее кем-то большим, чем «парень» или «друг». Кем-то таким, ради чего стоит жить и меняться. Становиться большим, чем он есть.
И когда Итачи это понял, страх за себя, за Лину или за их будущее прошел. Вместо него пришло осознание того, что как бы сильно он ни начал сомневаться во всем, Еве удастся снова вернуть ему веру в себя.
Может быть, он ее и не достоин, но ради нее он способен стать сильнее, чем он есть.
22. Эпизод двадцать первый. Плед, будильник и ночные самокопания
Все как всегда, все хорошо - Как мы хотели, по расписанию Просто Январь, просто пришел, Снегом засыпал - все к расставанию.
Может быть, год, может быть, два - Мне календарь твой правду расскажет. Я же до дна, - ты лишь едва. Что-то случилось с нами однажды.
Где я не буду тихо любя, Счастья минута - все за тебя, Все за тебя! (А. Приходько «Всё за тебя»)