Слезы закапали сильнее. Слезы злости, отчаяния и бессилия что-либо сделать в таких обстоятельствах. Дейдара закрыл лицо руками, не в силах сдержать их. Хотелось крушить, ломать и взрывать, но… но он ничего не мог. И это было самым страшным.
Вскоре он почувствовал, как ему на плечо легла рука. Блондин отнял руки от лица и посмотрел вперед. Сасори стоял возле него и мягко смотрел на него серыми глазами. Луна освещала его рыжие волосы и молодежную одежду.
- Данна… - Я уже не Данна, Дейдара, - покачал головой Акасуна. – В этом мире мы никто, и ты уже это понял. – Он опустил руку и теперь просто вглядывался в покрасневшее лицо бывшего подрывника. Его было искренне жаль, и Сасори остался рядом с ним только ради того, чтобы он не наделал глупостей. Теперь они должны держаться вместе. Все вместе.
- Нам ничего не остается, как вернуться обратно к Лине, - Дейдара вытер слезы, и потускневшие было глаза вновь загорелись жаждой жизни. – Хм, мне кажется, будто я проснулся ото сна, - он обернулся вокруг, рассматривая местность, словно видя ее впервые. – Прошлая жизнь стала далекой и смутной, хм. А вы так не считаете, Данна?
«Пожалуй, бесполезно ему говорить, чтобы он перестал меня так называть», - покачал головой Сасори, а вслух сказал:
- Считаю. И, надеюсь, наш спор об искусстве исчерпал себя? - Да, хм. Не хочу следовать чужой указке, чтобы спорить с вами, Данна… Черт, - вдруг осенило его. – А то, что я называю вас «Данна», то, что хмыкаю, – это ведь тоже часть этой дурацкой манги? – изумленно воззрился он на Акасуну. – И волосы тоже, хм… А, бля, опять «хм»! – Затем Дейдара опасливо воззрился на бывшего напарника: - Судя по всему, я могу обращаться к тебе на «ты» и без «Данна», хм? Хм! – тут же разозлился он на себя за свое «хм». - Да, я тебе разрешаю. - Ну, мы тогда должны пойти домой к Лине? – блондин вопросительно выгнул светлые брови. - Нет, мы идем на реку, туда, где собрались остальные, - Сасори повернулся и зашагал в сторону реки. - Зачем? – Дейдара не тронулся с места. - Затем, что теперь мы должны держаться вместе, хоть и не привыкли к этому. И, Дейдара, - Акасуна остановился и, чуть обернувшись, кинул через плечо: - Поторопись – я все еще ненавижу ждать.
И продолжил путь. Тсукури же, издав нечленораздельный звук изумления, поспешил его догнать.
***
Итачи стоял у самой ближней к деревне кладке, на которой рыбаки ловили рыбу. Рядом никого не было – они ушли на то место, где все купались в тот раз. Река тихо шелестела волнами, разбиваясь о растущий по берегу камыш. Луна, отражаясь на речной глади, будто плыла к берегу на волнах, в то же время оставаясь на месте, лишь иногда чуть походя гребешками. Метрах в десяти клюнула щука, ловя мелкую рыбешку. На кладбище в заречной посадке громко ухал филин. С улиц села, разбросанных по берегам реки, виднелись редкие фонари, хоть как-то обозначающие, что здесь живут люди.
Учиха все это видел и слышал. Он смотрел на речную гладь, серебрящуюся под луной, и ни о чем не думал.
Хотелось подумать сразу обо всем: о деревне, за которую сражался, о клане, который вырезал, о брате, ради которого умер. Чувство очень жестокой шутки, которую сыграли не только с ним, но и со всеми из Акацуки, не покидало его. Он отошел от края кладки, развернулся и поднялся на берег.
«Об этом можно было догадаться сразу, как только мы попали сюда в первый раз, - подумал Итачи, медленно идя к остальным. – Чакра и печати считаются тут сравнимыми с волшебными вещами. И я догадывался обо всем уже тогда. Были догадки и о том, откуда Лина знает, что нам грубить не нужно…» Но он даже и предположить не мог, что все настолько катастрофично.
Был мир – и нет его. С условным присутствием брата и полным отсутствием клана он уже давно смирился. Саске его понял и простил – а что еще ему нужно было для счастья, чтобы с чистой совестью упокоиться в ином мире, даже если этот мир – реальный?.. Хм, пожалуй, маленькая толика грусти и тоски оттого, что он больше никогда не сможет увидеть его с небес. Только в манге…
*** Сбылась мечта идиота - он всю жизнь прожил в иллюзии, правда, так и не понял, что это иллюзия. Да и хреновая она какая-то – настроена была явно не под Обито.
Дорога привела горе-властителя мира иллюзий на кладбище, то самое, где ухал филин, таращившийся на незваного ночного гостя.
Что бы вы сделали, узнав, что всю жизнь прожили в чьей-то иллюзии, в который вы – всего лишь часть декораций, фон для главного героя? Наверное, для каждого человека кто-то другой и есть тот самый фон, на котором ясно видны незаурядные способности и таланты того человека, вокруг которого якобы «крутится весь мир».