*** Где-то в июле через несколько дней после появления Акацук в нашем мире.
Все уже отужинали еще не начавшей надоедать гречкой и разошлись по дому, оставив Лину и решившую ей помочь не в свое дежурство Конан мыть посуду. Обито, ради разнообразия решивший посмотреть телевизор, пошел с бывшими коллегами.
- Ну? – ухмыляющийся Хидан встал посреди зала так, чтобы его видели все. – Я думаю, пришло время, чтобы узнать, кому все-таки достанется наша сисястая красавица! – хлопнул от радости в ладоши и сделал такой жест, словно собрался руководить оркестром.
Его никто не стал укорять, и лишь некоторые особо чувствительные натуры поморщились от пошлости высказывания.
- Потише говори, а то услышат, - произнес Какудзу. - Да не вопрос, - Кирилл пожал плечами, действительно оглянувшись на двери. – Потопали на речку, вопрос долгий, а посуды там не так много. - Я не буду в этом участвовать, - сказал Обито, исподлобья покосившись на бывшего дзясиновца. - Почему? – Итачи даже повернул в его сторону голову, чуть насмешливо сощурив черные глаза. - Потому что я не хочу возвращаться к тому, отчего хотел сбежать. Делить женщину по жребию – что может быть более убогим? - Хех, - усмехнулся Кисаме, покосившись на него. – Тут и делить нечего – она принадлежит Итачи, а сейчас мы просто все узнаем, что это правда, и разойдемся по своим делам. - Правда для вас, но истина в другом, - тут же отозвался Сасори, и все услышали нотки ревности в его голосе. – Кто сказал, что будет по-вашему? - Она сама и сказала, - мрачно ответил Обито. – Еще три года назад. Она выбрала Итачи, и делить тут нечего. - А ну-ну, поподробнее, пожалуйста, - Матсураши аж присел, приняв на себя внимательный и любопытный вид.
Обито выдохнул, подавляя раздражение и понимая, что все-таки придется объяснять.
- Когда мы шли к месту сбора, Кисаме и Итачи шли позади. А сзади них плелась Лина. - Я тоже это видел, и что? – Сасори встал с дивана и подошел к дверям первой комнаты, чтобы видеть глаза Олега. Нагато и Яхико сидели на своем месте, готовясь в случае форс-мажора раскидывать свою организацию по углам. - А то, - начиная раздражаться от того, что приходится объяснять элементарные вещи, ответил Обито. – У них был интимный момент, в который она призналась, что не хочет его отпускать. Какое тебе еще доказательство нужно? - Какой еще момент? – потребовал ответа теперь уже у Итачи Сасори, пропустив мимо ушей остальные слова Учихи.
Хидану не хватало только попкорна, потому что зрелище, грозившееся тут развернуться, было достойно любой кинопремии.
- Я не обязан ставить тебя в известность о подробностях моей личной жизни, - клановая гордость, сквозившая в каждом слове, нашла отражение в позе Учихи, надменно поднявшего подбородок.
Кисаме переглянулся с Хиданом, и оба начали подозревать, что сейчас что-то будет.
- Ты говоришь о моей сестре, - серые глаза Акасуны пылали от ярости. - Очень хорошо, что ты вспомнил о том, что вы с ней теперь родственники, - с чувством превосходства в голосе сказал Итачи, не отрывая от него пронзительного взгляда. – Я знаю твои чувства к ней и вижу тебя насквозь, поэтому не смей даже подходить к ней, - добавляя в тон твердости, сощурился он.
Дейдара даже остолбенел от таких откровений о своем напарнике. В растерянности он кинул взгляд в сторону Романовых, но те даже ухом не повели – значит, Тсукури почти единственный, кто об этом не догадывался.
- Лживый ублюдок, вроде тебя, не сможет составить счастье Лины. Я бы тебе не доверил даже марионетку, - спокойствие, плотно скрывавшее за собой желание убивать, сквозило в его словах.
- Ого… - тихо офигевая, пробормотал Дейдара. Он знал, насколько дороги для Сасори его марионетки, и факт того, что он ставит их в один ряд с простой девушкой, говорил о многом, если не обо всем.
Нагато всезнающим взглядом смерил обоих и тихо вздохнул, словно знал ответы на все вопросы.
- Человек, который за собственным эго не видел никого, убивал любого, кто пытался ему помочь, теперь пытается жить, отбросив прошлую личность? Ты смешон в своей попытке быть нормальным, - Акасуна плевался словами, будто ядом, и Кисаме, знавший Итачи лучше многих, где-то мог бы согласиться с ним, а где-то поспорить. - Благодарю за уточнение, - любезная улыбка скользнула по лицу Учихи, но глаза были пусты и не выражали ничего. – Я подумал, что ты говоришь о себе, - он намеренно не поднимался с дивана, надеясь таким образом унизить потенциального, хоть и не состоявшегося соперника.
Напряжение, повисшее в комнатах, грозило убить током.
- Ты даже не знаешь ее и не любишь, - с плохо скрываемой желчью в голосе проговорил Сасори, который не умел сохранять спокойствие тогда, когда дело касалось его сердца. Учихе же в любых ситуациях было все равно, особенно на себя. – Твой эгоизм никуда не делся. Да, я видел, что она выбрала тебя, - признал он, - а ты рад этим воспользоваться, чтобы закрыть дыру в своем сердце. Ты не способен любить. И Лина тебе не достанется, - он говорил эти слова и чувствовал, что говорит о себе, но уже ничего не мог поделать. Впрочем, подобное чувствовал не только он, но и все Акацуки, прошедшие ад.