Внутренний голос говорил голосом Лины, которым та обычно отчитывала Дейдару за косяки.
«Изо дня в день одно и то же, толчешь воду в ступе, погряз в мыслях, как лягушка в болоте. Ты не простил себя, а ждешь, что она даст тебе то, что нужно. Да, она даст, всё уже выяснили вчера, а ты до сих пор не простил себя».
Точно, не простил.
Итачи неслышно поднялся и прошел по комнатам.
«Я поторопился с решением. Я не достоин Евангелины. Мои чувства не важны, я буду ждать, когда она позволит мне стать частью своей жизни», - жертвенно решил Итачи, стоя у дверей кухни и чувствуя кожей, что девушка рядом. Лина спала, но ему хотелось так думать. Его мысленная фраза «позволит стать» означает, выражаясь современным языком, что теперь Романова должна сама работать на ИХ отношения: любить его, вытаскивать из пучины его сомнений, каждый раз показывать, что он не говно последнее, а мужчина ее жизни, тянуться к нему изо всех сил, утешать, слезы ему вытирать… Итачи же в это время будет изображать принцессу в замке с драконом и изо всех сил сопротивляться ее заботе и любви. Да, Лина, добро пожаловать во взрослую жизнь замужней женщины.
Учиха толкнул дверь на кухню и с удивлением обнаружил спящего за столом Сасори. Удрученный думами, Илья не заметил отсутствующего места рядом с Дейдарой. Рядом с Акасуной стояла кружка с остывшим недопитым чаем. Застыв в открытых дверях, Итачи, смотря на названного брата Лины, вспомнил и тот спор за право быть рядом с ней. Слова, что он тогда сказал – «Я не испытываю к ней тех же чувств» – больно отозвались в его сознании, потому что сейчас, сравнивая свою никчемность с тем даром, что преподносит ему Ева, Итачи готов был отдать ей самое лучшее. Себя лучшим он никогда не считал.
Сасори пробудился от невесомого касания и, ощутив на себе легкую тяжесть от теплого пледа, выпрямился на стуле. Кухонные часы, стоявшие на подоконнике, показывали 5:39 утра. У шкафа, ища чистую кружку, стоял в пижаме и тапочках Итачи Учиха собственной персоной.
- Я тебя потревожил – прости, - не оборачиваясь, но слыша шум, сказал он. - Глупо спать на кухне, - не совсем понимая причин его поведения, ответил Саша, щурясь на ночник.
Итачи не ответил, мысленно согласившись с ним. Оставив попытки найти посуду, он обернулся к бывшему Скорпиону Песков.
- Есть кое-что, - медленно заговорил Итачи, и Сасори, мгновенно отреагировав на его слова, внимательно посмотрел на него, - что не дает мне до сих пор покоя.
Эгоизм заразная и очень распространенная болезнь, но очень немногие могут ей противостоять или же даже осознать, что больны им. Учиха решил бороться, решил спросить совета, и Сасори, ночью познавший эту простую истину, понял, каких сил стоило бывшему гению клана и шарингана хотя бы просто признать, что его что-то беспокоит.
Они встретились взглядом и долго смотрели друга на друга в упор. Итачи, моргнув, перевел взгляд первым.
- Прошлое никому из нас не дает покоя, - сказал Сасори. – Обито первый справился с этим и переложил часть своего груза на ту девушку. Тебе повезло больше всех, - Акасуна закончил фразу с повышенной интонацией, потому что хотел продолжить с претензией, но, переведя взгляд на стол, закончил: - Из нас всех ты единственный не запятнан безумием бездумных убийств. Поэтому тебе и только тебе я могу доверить Лину.
Романов, сопровождаемый несколько ошеломленным взглядом, со всей грацией поднялся из-за стола и задвинул стул. Изумление Итачи сошло на нет, и апатия навалилась на него с новой силой, побуждая к откровениям.
- Кажется, будто я никогда не буду достоин ее…
Кулак, показавшийся как никогда тяжелым, пришелся выше щеки, задевая нос. На пол полетели набор ножей, сложенные стопкой-матрешкой кастрюли и Итачи, не ожидавший подобного выпада. Сасори, тут же склонившись к нему, схватил его за грудки, так что послышался треск мягкой ткани спальной майки, и притянул его к себе, сверля злым, но не злобным взглядом. Но не сказал ни слова. Взгляд, которым Акасуна смотрел на Учиху, говорил лучше любых слов, и разбитый нос, пульсирующий болью, остро напоминали о том, что пора уже взять себя в руки.
Романов, вернув себе непроницаемое выражение лица, откинул от себя будущего шурина и прошел к двери.
- Ты взял на себя ответственность, вот и живи с этим, как нормальный человек, а не так, будто тебе поручили задание, и только попробуй свернуть с намеченного пути – порешу, - стальным тоном процедил Сасори, не оборачиваясь, и закрыл за собой дверь.
Обдумав его слова секунд тридцать, Итачи усмехнулся над собой. Пора было и вправду кончать с этим самокопанием.