Прошло две минуты. Лина стояла на автобусной остановке, откуда не просматривалась площадка клуба. Машин не было. Романова уже сама не знала, чего хочет добиться своей акцией протеста, если всё вернется к тому, что ей придется смириться с таким положением дел и пойти домой.
«Сами пусть мирятся!» - упрямо подумала Лина, сердито стоя под остановкой и чувствуя, как холодит мокрую куртку ноябрьский ветер.
Прошло полчаса. Лина уже чувствовала серьезный холод в ногах и руках. Еще немного, и нужно будет вызывать скорую, чтобы спасти от переохлаждения. Чувствуя, что если еще будет упрямиться, лишь навредит своему здоровью, девушка снова разозлилась. На себя, на Итачи, на всю эту ситуацию, но особенно на Мадару.
- Ненавижу!!! – крикнула она, подняв булыжник и со всей девичьей дури швырнув его в каменную стенку остановки, где тут же образовалась вмятина. – ЗА ЧТО МНЕ ВСЁ ЭТО?! А-А-А-А!!!
И под усилившимся ливнем потопала обратно к клубу. Там на лавочке, катая зонтик, терпеливо дожидался Мадара.
- Перебесилась, истеричка? – хмыкнул он, видя ее покорный вид. - Поговори мне еще тут, - буркнула та, сходу садясь на скамью и упорно избегая его взгляда. - Я за тобой давно наблюдаю, - изрек Учиха, рассматривая девушку. – На что ты надеялась, приютив этих убийц? - Чё, в душу решил ко мне залезть? – исподлобья глянула на него Ева. - Я еще и не там побываю, - был самодовольный ответ. Вспыхнувшая Лина силой воли придержала при себе дерзкий выпад. Наблюдавший за ней Мадара широко усмехнулся. - Кретин… - себе под нос пробормотала девушка, сложив руки под грудью. - Ответь на вопрос. - В то время я бы сделала что угодно, лишь бы они не разрушили деревню, - Лина чувствовала себя трудным подростком-хулиганом в кабинете директора. – Потом они оказались адекватными. А потом… - не выдержав, Линка взвилась, вскочив со скамьи: - Лезешь тут в душу мне! - На вопрос отвечай, - сурово потребовал Мадара.
Романова бухнулась обратно.
- А потом я вспомнила, что мне всегда нравился Итачи, - едва слышно проговорила она. «Всегда нравился…» Это словосочетание заставило ее замолчать и задуматься над природой своих чувств. Невозможно при искренней любви «внезапно вспомнить», что ты «всегда любил». Лина в одно мгновение почувствовала стену между собой и Итачи и горько пожалела о том, что неделями ранее отвергла Андрея. Глухо простонав, окончательно запутавшись в себе, Романова схватилась за голову.
Мадара, видя ее реакцию, положил ногу на ногу и заговорил.
- Раз ты и сама всё поняла, я расскажу тебе ситуацию с другой стороны. Все они давно не верят в сказку про любовь и романтику, в отличие от одной малолетней дурочки.
Лина сжала зубы и смолчала.
- Им всем плевать, что происходит вокруг, а именно Итачи пытался тобой заглушить боль в сердце, действуя привычным ему методом, - и, встретившись с непонимающим взглядом серых глаз, пояснил: - Принеся себя в жертву тебе.
Лина, хмурясь, кривила губы, соображая, что весь полугодовой цирк был устроен ради того, чтобы отплатить ей за ее доброту.
- Ему всё равно с кем быть и кому приносить счастье, - продолжил Мадара. – Ему главное – успокоить себя. - Всё, хватит, ты сказал достаточно, - прервала его Лина, вставая. - Я не закончил, - ответил Учиха. - Я больше не хочу слушать это. - А я хочу, чтобы ты послушала.
Лина сдержанно сжала кулаки.
- Я сейчас разрыдаюсь прямо здесь, - тихо и упрямо сказала она, глядя в черноту глаз. - Я этого и добиваюсь, - спокойно ответил он ей.
Романова, замерев, закрыла лицо руками и расплакалась.
- Наконец-то, - Мадара поднялся со скамьи. – Всё, пошли домой. - Я замерзла, - сердито и капризно выдала Лина сквозь слезы. - Нечего было выбегать в ливень в простой куртке и без зонта. – Несмотря на такие слова, Учиха жестом волшебника извлек сухую куртку и зимнюю шапку. – Надевай.