Какудзу закатил глаза, утаскивая Хидана в дом. Остальные тоже поторопились в кроватки, потому что через пару часов нужно было просыпаться в школу. Судя по всему, раз некому теперь пинать их ленивые до учебы задницы, Акацукам придется самим брать себя в руки, так сказать, по старинке.
Мадара выехал на трассу, щурясь на видневшийся вдалеке микроавтобус, улепетывающий по мокрому асфальту на всех разрешенных 80 километрах. Едва вписавшись в поворот, опасно накренившись вправо, тяжелая машина, взвизгнув тормозами, помчала дальше.
Люди говорят, не буди лихо. А еще говорят, что в тихом омуте черти водятся. Таких чертей от всегда уравновешенной и степенной Лины никто не ожидал. Учиха вспомнил неприличный жест, сложенный маленькими пальчиками, и хмыкнул, выкручивая руль.
Как долго бы она смогла давить в себе это? Через сколько она бы возненавидела такой же ненавистью не только всех, кто вокруг, но – еще сильнее – саму себя? «Итачи просто ее не достоин, маленький тщеславный щенок, - процедил сам себе Мадара, давя газ и внимательно следя за ямами на дороге. – Вот же чертовка…» - довольно хмыкнул он, видя, как белый микроавтобус занял большую часть дороги, не позволяя обогнать себя и прижать к обочине.
Лина, предвидя его маневр, повела машину ровно посередине, точно зная, что в грязь на своей «бэхэ» Учиха не сунется. Осталось добраться до федеральной трассы и хорошенько втопить газ без опаски наткнуться на яму или лужу.
Развилка третьего от Ивановки поселка внезапно вынырнула из полосы начавшегося дождя, и черный БМВ, неотступно преследовавший Лину, резво вывернул справа, подрезая микроавтобус. Романова вывернула руль, надеясь весом машины отжать «бэху» к обочине и спихнуть в грязь, но движок оказался сильнее у БМВ, так что белый автобус, скатившись в грязь, пробуксовал в луже и наглухо встрял.
За окном шумел дождь, зияла черными провалами пустых окон остановка районного автобуса. Мигала сонно неоновая вывеска аптеки. Среди этого тихого царства раздался хлопок двери. Асфальт на возвышении отсвечивал светом фар приглушенного БМВ, на фоне которого вырисовывался, омываемый моросящим дождем, силуэт, приближавшийся к двери микроавтобуса. Шальное сердце непонятно отчего зашлось от страха. Адреналин ударил снова в голову, но уже по другому поводу.
Отстегнув ремень, Лина прошмыгнула в салон, нашаривая в темноте ручку от задней двери, и потянула вниз, распахивая створу. Вскрикнула, потому что прямо перед ней стоял черный силуэт. В панике рванула внутрь, тут же настигнутая и поваленная влево на сиденье.
- Попалась, - пугающе спокойный голос и мокрая куртка, холодящая кожу. Кажется, даже с волос капало на ее волосы, скатываясь на тканевую обивку сиденья. И черные глаза, внимательно смотрящие в ее серые, не выдавали никаких чувств простертого над ней мужчины. – А ты, - он хмыкнул, - оказывается, та еще стерва. - Да, - процедила Лина сквозь зубы, дернувшись. – Добро пожаловать в мою душу. - Души я не собираю, благодарю, - пугающе любезно возразил Мадара и рывком поднял девушку на ноги. – Нужно многое обсудить, идем. - Не пойду! – вырывая руку, заупрямилась Романова, плюхаясь обратно на сиденье. – Тут буду сидеть! - Замерзнешь, - спокойно предрек Учиха. - А и пусть! – упрямо нахмурилась Лина и закашлялась от порыва холодного воздуха.
Взгляд Мадары обжег морозом, но Романова, украдкой заметившая это, решила не поддаваться, уже непонятно чего добивающаяся.
- А ну иди сюда, - спокойный тон, за которым последовал резкий рывок вверх, и не успела Лина никак возмутиться, как в губы впились поцелуем. Именно впились – болезненно и жестко. Романова сердито пискнула, попытавшись заколотить по нему руками, но руки внезапно оказались прижаты вдоль тела, а голову удерживала твердая рука, не дающая даже отклониться. Линка всхлипнула, зажмурившись и упрямо не размыкая губы.
Поцелуй прекратился. Мадара, перехватив девушку на руки, спокойно отнес ее к своей машине, посадив на пассажирском сиденье и зафиксировав ремнем безопасности. Сам проверил микроавтобус, сгреб документы и деньги, закрыл, поставил сигналку и вернулся в салон.
- Насильник, - буркнула Лина, сложив руки под тяжелой грудью и отвернувшись к окну.
В ответ Мадара лишь усмехнулся, скидывая куртку на заднее сиденье и заводя двигатель.
Долго обижаться не пришлось – мокрая пижама холодила тело, и вообще сидеть в ней было совсем неуютно, не спасала даже заботливо включенная Максом печка.
Внезапно, когда им осталось пару километров до федеральной трассы, Учиха припарковался у обочины, заглушив двигатель и потушив фары. Лина, которая начала клевать носом, вытаращилась перед собой, видя боковым зрением, как он поворачивается к ней, и судорожно потянулась пальцами к дверям, нашаривая ручку.