Мадара фыркнул собственным мыслям. Таким путем только Тобирама может пойти, потому что ему никогда не хватало терпения и смелости хотя бы на то, чтобы договориться с кланом Учиха. Нехорошо сощурившись на то, что сам он жив и здоров, а кое-кто умер, ну и туда ему дорога, Мадара снова посмотрел на Еву.
- Хватит глазеть на меня, - раздраженно отозвалась та. – У меня от твоего взгляда плечи сводит. - Приятно слышать, - хмыкнул в ответ Максим, и Лина возмущенно обернулась, но тот уже снова высматривал что-то на дороге.
Романова, что-то ворча вполголоса, завозилась, устраиваясь поудобнее, и, перекинув волосы на плечо, снова уснула.
*** Резкий свет бил прямо в глаза. Лина зажмурилась, отвернувшись от источника света, внезапно утыкаясь в мягкий приятно пахнувший свитер.
- Да, все верно, Максим Евгеньевич, - сквозь дрему чужой голос слышался как сквозь вату. – Ваши ключи, номер 809, - перезвон передаваемых ключей. – Девушке на какое время вызвать такси? – буднично поинтересовалась метрдотель, и Романова от ярости проснулась окончательно, глянув вверх и встречаясь глазами с масленым взглядом Мадары. - Моя жена останется со мной, - ледяным тоном ответил тот, и девушка за стойкой побледнела так, что, казалось, ей стало плохо. Но Лина этого не увидела, так как муж уже уносил ее к лифту.
Разглядывая богатое убранство лифта, а после и коридора восьмого этажа гостиницы, где был их номер, Лина начала откапывать все свои загоны, начиная с пятого класса. К моменту, когда Мадара открыл дверь, позвякивая ключами, Романова накрутила себя до такого состояния, что тут без ста грамм было не распутать.
Глянув на притихшую девушку, Учиха увидел такое отчаяние в серых глазах, что даже Обито после смерти Рин выглядел более жизнерадостным. Мысленно оценив умение своей жены доводить себя до эмоционального истощения, Мадара аккуратно ссадил Лину на широкий подоконник, где уже лежал маленький матрас и много подушечек. И пока та не пришла в себя, принес плед, пирожное, чаёк и, присев позади Линки, обнял ее поверх накинутого на нее пледа. И Романова, закрыв лицо руками, ожидаемо разнылась.
- Подожди, смотри, там море, - отвлекая ее от плача, обратил внимание на пейзаж за окном Мадара, тем временем подхватив блюдце с пирожным и ложечку с подноса. - Не хочу море, - уставившись в окно и, к собственному удивлению, узнав Черное море, отозвалась тихо Лина, шмыгнув носом. - А вот сладенькое, - зачерпнув ложечкой мягкий бисквит с заварным кремом, Мадара ненавязчиво поднес к лицу Лины. – Скажи «а».
Шмыгнув снова, Романова смерила взглядом руку, твердо державшую маленькую ложку, и покорно открыл рот, тут же ощутив сливочный вкус. Вместо ложки в твердой руке уже была чашка чая, которую вручили Лине.
- Не урони, - предупредил ее Максим, беря блюдце и ложку. – Ешь и не плачь, - снова довольно категорично сказал он, принявшись ее кормить.
Когда пустое блюдце и чашка уже стояли на подносе, Лина успокоено вздыхала, глядя в окно и пытаясь угадать, где именно они находятся. Под грудью ее обнимала рука Мадары, а за спиной мерно вздымалась теплая грудь, затянутая свитером.
- Младший брат в детстве плакал так часто, что все в клане дразнили его девчонкой, - негромкий голос Учихи перестал быть раздражающим, и Романова, прислушиваясь к собственным ощущениям, внимала его рассказу. – Как все младшие, рос слабым, и я был ему вместо отца, хотя отец был живой на тот момент, - Мадара умолк на секунду. – И успокоить брата могли только вкусная еда и крепкие объятия. А потом брата убили, и в конце концов у меня остался только Изуна.
Лина изумленно обернулась, вглядываясь в черные глаза.
- Да, - чуть изогнул губы в усмешке, - у меня было четыре младших брата, и я ходил по деревне как наседка с плачущим выводком цыплят, которым нужна была нежная рука матери, а вместо этого был только я и амбиции отца.
Ева, сжав на плечах плед, снова уставилась в окно.
- Я рассказал тебе это не для того, чтобы ты меня пожалела или снова разревелась, - без холода в голосе произнес Мадара. – Многим могло бы показаться, что все усилия напрасны, опека братьев, попытки установить союз с Сенджу, даже после гибели всей семьи. Я был рад тому, что у меня были братья, и я не считаю потраченными зря всю любовь и нежность, даже те несколько лет. Я говорю это к тому, чтобы ты приняла эту ситуацию с Акацуки и оставила ее в прошлом, как огромный опыт, и больше не повторяла таких ошибок.
Лина еще раз вздохнула и позволила себе осторожно откинуться головой на чужое плечо, уткнувшись лбом в стекло.