- Оставила бы на завтра, - дернувшись от неожиданности, она обернулась, увидев Обито садящегося за стол. - Не люблю оставлять какие-то дела на завтра, которые можно сделать сейчас, - чуть улыбнулась ему девушка, ставя промытую тарелку в шкаф. - Ты делаешь это все ради Итачи? – глядя в зашторенное окно, спросил он. Лина замерла и обернулась, тут же встретившись взглядом с ним. - Я делаю это ради вас всех, не разделяя на итач и неитач, - улыбнулась Романова. Обито шутку понял, но не улыбнулся, снова переведя взгляд в зашторенное окно. Лина вздохнула, потянувшись за полотенцем, и сказала, вытирая руки от пены: - Если ты опять вспомнил о своем темном прошлом, Обито, то можешь снова о нем забыть. Я не собираюсь ворошить это, да и тебе не советую, иначе опять додумаешься до чего-нибудь… - Ты забываешь, кто мы и кем были, - холодно осадил ее Учиха. - Тогда и ты не забывай, кем ты был, - заключив его в объятия, прижав к своей груди, тихо сказала Лина, тепло улыбнувшись в темноту. – Помни, кем ты был, - она посмотрела на него, пригладив ему волосы, вспоминая того Тоби. – И не разводи здесь мокроту, я не умею плавать.
Обито, удивившийся на мгновение, на этот раз усмехнулся, привлек к себе Лину, утыкаясь лбом ей в майку.
- А ты все такая же добрая, какой и была три года назад. Добрая и наивная, оттого глупая. - Разве доброта это глупость? – грустно усмехнулась Евангелина, положив свою руку ему на плечо. - Доброта – это то, что никто не ценит в мире, что в нашем, что в вашем. - Я никогда не придерживалась моды в морали или во внешнем виде, - поджала губы Лина. - Я заметил, - отпустив девушку, хмыкнул Обито, садясь правильно. – Ты и в тот раз отличалась ото всех. - Ох… - вздохнула Романова, отходя к раковине и вновь принимаясь за посуду. – Я, конечно, не вправе приказывать тебе, что делать, но не пойти бы тебе спать, Обито? Сегодня был трудный день, и, слава богу, что он закончился, поэтому ложись отдыхать. - Конечно, - растянул губы в ухмылке Учиха. – Мама. – От последних слов, сказанных в ночной тишине, у Лины мурашки проползли по спине, но, обернувшись, она уже никого не увидела. - Спокойной ночи, - произнесла она в темноту, в ответ раздался легкий скрип диванных пружин.
*** В деревне очень тихо. Приезжая из Ростова в свою Ивановку, Лина отдыхала морально, растворяясь душой в этой тишине, изредка разбавляемой легким шелестом ветра в листве или ночным лаем собак. За год, проведенный в городе, она отвыкла от этой тишины, так что приходилось вновь настраиваться на деревенский покой и умиротворение.
*** Вскоре, примерно через пару дней после посещения их дома Ириной Владимировной, Галина Васильевна, директор деревенской школы, сама пригласила Лину с ее подопечными к себе, чтобы дети написали сами заявления и, так сказать, познакомились со школой.
- Нам что, придется и с ней сюсюкаться? – хмуро спросил Хидан, застегивая молнию на джинсовых шортах. Ответ на этот вопрос, собственно, ждали все Акацуки. - Нет, - качнула головой Лина, проносясь мимо него в свою комнату, которая днем была открыта, а ночью закрывалась. – Все что угодно, Хидан, но в пределах разумного. - А можно разбить окно? – весело спросил Дейдара. Лина, пробегая мимо него, остановилась и в упор глянула на него. – Шучу же, тц, чего ты, м. - Пойми, Дейдара, ты, да и не только ты, а вы все теперь живете в таком мире, здесь все будет зависеть от того, как вы окончите школу и куда поступите. А для этого нужно сначала понравиться директору школы. - Смотрите-ка, - снисходительно усмехнулся Какудзу, - маленькая девочка учит преступников жизни.
Усмехнулись и остальные, покосившись на девушку. Лина покраснела, смутившись, но сохранила каменное выражение лица.
- Что ж, прошу прощения, - негромко сказала она и, вперив глаза в пол, ушла на кухню. - Эй, Какудзу, с виду ты шпана малолетняя, а внутри так и остался старым козлом, - заметил Хидан. – Чем тебе Лина-то помешала? - Дуростью, - был короткий ответ. Нагато покосился на темноволосого парня. - И все?! Ну ты, блять, слов прям нет! - Какудзу прав, - подал голос Узумаки. - И ты туда же?! - Лина слишком много на себя берет, - невозмутимо продолжил Нагато. – Видимо, наша нынешняя внешность сбивает ее с толку. - Если уж на то пошло, то наша внешность всегда сбивала женщин с толку, - самодовольно заявил Хидан, заложив руки за голову. - Ты хочешь сказать, что у нее материнский инстинкт проснулся? – ухмыльнулся Кисаме, глядя на Нагато. - Не исключено, - ответил тот. - Я думаю, все дело в излишней доброте Лины, - подал голос Яхико. - Я ж говорю – наивная дура, - подвел итог Какудзу.