Секретарша, оторвавшись от созерцания почты на рабочем столе своего компьютера, молча поглядела на проходивших мимо нее детей; молча – потому что им было уже назначено у директора.
- Здрасте, можно? – постучавшись, приоткрыла дверь Евангелина. - А, Лина, да, заходи, - с приятной улыбкой, хоть и казавшейся всегда лживой, сказала директор. Девушка, раскрыв дверь, прошла и встала ближе всех к женщине у стола. Акацуки чинно выстроились полукругом по периметру, и хоть сейчас в них не было столько пафоса, великолепия, блеска и мишуры, стать и выправка бывалого шиноби сохранилась у них всех. Это чувствовалось в каждом их движении, взгляде и даже молчании. Галина Васильевна несколько удивилась тому, что увидела. Она не верила ни словам своей секретарши, а она была соседкой Лины, ни телефонному разговору с Ириной Владимировной. Но сейчас она воочию убедилась, что эти дети были действительно… особенными. От них даже веяло какой-то странной угрозой; будто могучими крыльями, они стояли за спиной Лины, готовые в случае чего расправиться с любым, кто станет против нее. Сама Лина этого не замечала, но заранее запланировавшие произвести такой эффект Акацуки своего добились – директриса просто испугалась их, хоть была женщиной неглупой и неробкого десятка. Глянув напоследок в глаза Нагато, Галина перевела взгляд на застывшую в ожидании Евангелину и сказала с улыбкой: - Прямо как витязи из сказки. – Девушка чуть слышно выдохнула, успокаиваясь. Стараясь сохранить невозмутимый вид, директриса присела обратно в кресло и вспомнила: - У тебя же есть теперь три брата? Представь их. - А, конечно, - Лина глянула на них и сказала, протянув к ним руку: - Это старший, Святослав, - Нагато кивнул, и челка вновь закрыла его левый глаз. – Это средний, Александр, - Сасори тоже кивнул, тряхнув непослушными волосами. – И младший, Ярослав, - Яхико улыбнулся, показывая доброту и открытость своей души. Женщина отметила, что все же между четырьмя Романовыми есть какое-то сходство. Возможно, все было дело в одинаковом цвете волос всех четверых. - А вы все, я так понимаю, из детского дома? – глянула на детей Галина. - Да, - ответили наученные Акацуки. - А среди них есть еще родственники? – спросила у Лины директриса. - Да, - кивнула та. – Братья Моргуновы – Кирилл, - Хидан помахал рукой, - и Денис, - Дейдара сдул челку, типа в знак приветствия. – Также братья Ветровы – И…лья, - запнулась Лина, что заметили все, - и Олег. Катя, Костя и Андрей сами по себе, но несмотря на это все десятеро почти семья, - сохранив невозмутимость на лице, сказала Лина. – Все они, конечно, сводные братья из неблагополучных семей и попали… - Я думаю, что узнаю об этом в процессе, - с вежливой улыбкой прервала ее директор. – Что ж, дети, вы пока можете быть свободны, а я хочу поговорить с вашим опекуном.
У Лины душа ушла в пятки. «Что я сделала не так? Может, Акацуки ей не понравились? Или она откажет мне и заставит отдать их в детдома?» - паниковала она, чувствуя, как гулко стучит сердце, отдаваясь в висках, пока ее дети один за другим выходили из кабинета.
- Садись, Линочка, - указав ей на стул перед собой, сказала Галина Васильевна, когда они остались одни. – Скажи мне, ты сама понимаешь, какая ответственность легла на твои плечи? - Да, - серьезно ответила Романова, не колеблясь ни секунды. - И ты полностью готова посвятить свои молодые годы этим детям? – женщина вспомнила их всех. Аж мороз по коже пробежал. - Да. Я принесла все бумаги, чтобы… - Подожди, - остановила ее директриса. – Я не хочу тебя отговаривать или как-то препятствовать тебе, но ведь ты понимаешь, что с такими детьми ты просто не сможешь справиться сама.
Лина усмехнулась.
- Не хочу на себя много брать, но скорее это учителя не смогут с ними сладить без меня. - И что ты предлагаешь? – мгновенно отреагировала на ее фразу Галина. - Просто чтобы они всегда были со мной, ну или я с ними, понимайте как хотите, возьмите меня на работу, хоть на полставки, лаборантом. Неофициально. Я не хочу портить трудовую, так что даже в зарплате не нуждаюсь, - что было вынужденной ложью, - но так я буду постоянно с ними, а они – под моим присмотром. - Хорошо, - кивнула директриса, которая, впрочем, хотела предложить Лине то же самое, только несколько другими словами.
Дальше у них зашел разговор о практике для Акацук. И обе пришли к выводу, что это можно опустить. Директриса приняла решение зачислить всех десятерых в одиннадцатый класс, где без Акацук было всего шестеро человек – деревня все-таки. Лина напомнила директрисе о праздничной мишуре – стишки, песенки и прочее – и настоятельно упросила избавить Акацук от этого. На что Галина Васильевна сказала, что им как новичкам это и не положено.