Лина, запахивая плотнее халат, приблизилась к беседке.
- А вы уже готовы? – оглядывая сидящих там братьев Романовых, Какудзу и Кисаме, вежливо поинтересовалась она. - Это ты почему еще не одета, - сурово кивнул ей Нагато, заставив остальных покоситься на себя. Лина же улыбнулась: - Так сегодня же не мой праздник, а ваш. - Свой праздник мы уже давно отпраздновали, - выгнул бровь Какудзу, подразумевая, что этот праздник – всего лишь формальность. - Я хочу, чтобы вы забыли о своем прошлом, - улыбка стекла с лица Лины. – Доброго вам утра, - и, поклонившись, удалилась обратно в дом.
В двадцать минут девятого, когда с завтраком уже было покончено, и все «дети» уже собрались и оделись, Лина решила наконец заняться своим одеянием. Так как было еще достаточно тепло, а сама она выступала в роли родителя, то можно было надеть платье. Большинство Акацук ушли в зал или во двор, поэтому ничто не могло помешать Евангелине спокойно одеться, предварительно достав платье из шкафа. Темное платье в горошек было с длинной молнией на спине, которую без посторонней помощи невозможно было застегнуть, но Лина поняла это только тогда, когда надела его. Вздохнув, девушка выглянула из комнаты, стараясь найти взглядом кого-нибудь более или менее адекватного ну или конкретно Конан. В средней комнате было темно, так как все двери закрыли, заодно выключив свет, но зато из зальных комнат раздавались голоса. Лина, придерживая рукой платье сверху, осторожно шагнула вперед, и тут комната осветилась на пару секунд, ибо открылась входная дверь.
- Лина? – голосом Итачи позвали застывшую на месте девушку. Та обернулась и в полутьме разглядела знакомые черты. – Что с тобой? - Я Конан ищу, - Лина очень хотела, чтобы ее голос звучал твердо, но голос звучал жалобно и по-детски. - Зачем? – Учиха подошел ближе. - Эм… - Романова отступила и сглотнула слюну, кхекнув и смутившись. – Мне платье нужно застегнуть… - Я могу помочь, - оставаясь на месте, негромко произнес Итачи. Лина, таращась на него во все глаза, хотела уже отказать, пропищав что-то типа того, что справится сама, но тут ей вдруг вспомнилась сердитая Конан, которая отчитывала ее в прошлый раз. «Блин, - Романова прикрыла глаза, тихо выдыхая. – Ничего же страшного не случится, он всего лишь застегнет платье. Не расстегнет же, ахах!» - Я, - она глубоко вздохнула, - буду тебе очень благодарна. – И, сделав шаг вперед, повернулась к парню спиной.
Никто из них двоих не заметил, что звук застегивающейся молнии раздался в полной тишине, наступившей еще тогда, когда Итачи позвал Лину. Сидящие в зале братья Романовы, Конан и Кисаме молча слушали их диалог, прекрасно все понимая и догадываясь, когда все это началось.
Впрочем, опустим тот момент, что как только собачка достигла конца молнии, Лина бодро выскочила из комнаты, стараясь не напоминать себе самой о том, что она осталась с парнем наедине в одном помещении в таком компрометирующем положении. Итачи вышел за ней следом, почувствовав, как дернулась бровь на нервной почве.
*** Школа сегодня блистала праздником: повсюду сновали празднично одетые ребятишки, на асфальте до самого киоска стояли машины разных марок, привезшие школьников, и даже два школьных автобуса. У парадного входа, где обычно и собиралась линейка к празднованию Дня знаний, толпились кучками разные классы, родители, учителя, просто пришедшие полюбоваться на детей сельчане и особую группу составляли девчата, объединившиеся для обсуждения новичков из 11 класса. Сама площадка перед парадным входом была довольно обширной, огороженной с трех сторон: самим зданием школы, уголком тополей и клумбой, возле которой стояла местная продавщица, у которой мелочь затаривалась всякой не полезной гадостью.
Однако когда из-за поворота вышли Акацуки при полном параде, все на одно мгновение замерли, таращась на красавцев, а потом болтовня возобновилась с новой силой. По закону 11 класс должен был выйти из дверей, как и девятый класс, поэтому Лина провела своих детей к школе, не без гордости отмечая восторг в глазах всех девчонок. Сами же школьницы негласно распределили красавчиков между собой, «особенно того, рыженького» или «блондинчики такие классные!».
Обито, шедший последним, так как до сих пор не чувствовал себя частью коллектива, обернулся у дверей, блуждающим взглядом обводя толпу, и наткнулся на знакомый взгляд тусклых серых глаз. Вика тоже пришла на церемонию, посвященную первому сентября. Учиха перевел взгляд вперед и прошел вслед за всеми в фойе.
В помещении суетились Татьяна Алексеевна Корчева – пожилая, но все еще бодрая учительница истории и по совместительству классный руководитель девятого класса, а также Алла Михайловна. 11 класс вообще самый маленький был в этом году. Был бы, если бы не пришествие Акацук. Всего до них там было шестеро человек: Кудрева Наталья, Манойзова Роза, Зленко Андрей, Головкин Дмитрий, Башкиров Дмитрий и Савенко Владислав. Все они были дружным и буйным коллективом, несмотря на то, что Кудрева была дочерью учительницы математики (к слову, еще той буйной женщиной), а Головкин – сыном учительницы химии и биологии.