- Ты катись к себе, - швырнул Хошигаки пацана в сторону коридора. – А ты пошла в свой кабинет, - перехватывая у Итачи девчонку и толкая ее к лестнице (впрочем, достаточно нежно, если так можно выразиться), сказал ей Костя. - Да пошел ты, козел! – выкрикнул мальчишка, прежде чем сбежать к себе в класс. - Я сама разберусь, что мне делать! – фыркнула пятиклашка. - Ты, чтоб я тебя здесь больше не видел, поняла, овца малолетняя? – игривости и след простыл. Таким злым даже Итачи его редко видел. Не посмев больше и слова вякнуть, девчонка убежала к себе.
Прикрыв кран, который оставила она, Илья посмотрел на напарника.
- Ненавижу детей, - изрек Кисаме, скривившись. – А вот учись мы в моей Академии, я бы с удовольствием вырезал их. - Это мы так «не привлекаем внимание»? – останавливая бегущих со всех ног девочек-дошколят, сказал Итачи. - Если так пойдет и дальше, я начну жалеть, что согласился на эту авантюру…
С другого конца коридора первого этажа послышался громкий возглас, принадлежащий Хидану:
- Я те ща такого козла покажу, ты у меня потом месяц сесть не сможешь!
Напарники разом выглянули из-за поворота. У их класса злой Кирилл держал за шкирку того самого пацана и, оря на него, тряс им так, как бульдог треплет пойманную крысу. Лицо мальчишки было таким испуганным, что его даже немного было жаль. Четыре учительницы начальных классов, стоявшие у окна, молчали и радостно взирали на бойкого дежурного, который сумел приструнить того, с кем не мог справиться никто. Все дети, что были в этот момент в коридоре, тихо по стеночке разошлись по классам, боясь буйного старшеклассника.
- Мне вот интересно, - возвращаясь на место с легким чувством удовлетворения, задумчиво проговорил Кисаме. – Чем руководствовался Нагато, расставляя нас по этим точкам?
Илья промолчал – он догадывался, чем.
Конан, Яхико и сам Нагато стояли у главной лестницы, ведущей на второй этаж. Какудзу скучающе стоял у торцевого окна в самом начале коридора. Дейдара сидел на подоконнике у другого окна, что выходило на котельную, открывая вид на огромную трубу, из которой иногда выходил дым, и на шиповник с тополями, растущими за котельной. Сасори, привлекая внимание всех девчонок, стоял у первого окна со стороны Какудзу. К нему уже несколько раз подходили бойкие девчата, пытаясь завязать разговор, но все попытки пререкались на корню, что, несомненно, добавляло ему шарма. Зона Обито находилась напротив английского ровно посередине коридора у стратегически важного объекта в школе – зеркала. Именно поэтому возле него, хихикая и шепчась, поминутно таращась в его сторону, стояли стайки девчонок девятого класса. Вниманием, впрочем, никто не был обделен, кроме разве что Какудзу, ибо пугающая атмосфера, сгустившаяся вокруг него, заставляла остальных только молча таращиться на него со стороны.
Перемена была небольшой, поэтому вскоре прозвенел звонок.
…С геометрии все Акацуки вышли с двояким чувством. Во-первых, Айгуль Ашотовна оказалась женщиной неробкого десятка, грузной, властной, басистой и не терпящей возражений. Она сразу же показала новичкам свой характер, решив расставить все по своим местам. Именно поэтому первым с урока вылетел Хидан, сопровождаемый словами «Хамло! Не успел прийти, как огрызается мне тут! Дома с Линой вашей так огрызаться будешь!» Сасори, который ожидал от нее выдающихся результатов в обучении их, тут же зацепился за ошибку в ее лекции. Затем вторую, потом третью… Раздраженный, Саша покинул кабинет с клятвенным обещанием больше не посещать уроков этой женщины. Остальные, не будучи столь придирчивыми к рассказанному ею материалу, были впечатлены ее силой духа и энергией, передаваемой своим ученикам.
Перемена после второго урока ознаменовала столовую для малышей. Или, как говорила Лина, учась еще в школе: «Предвижу ужас, бедствия и вафли по углам».
Но, как ни странно, приструненная малышня не бесилась, даже шагом идя к столовой и из нее. Дежурным даже ничего предпринимать особенного не пришлось.
Когда основная толпа схлынула в классы и в их углу снова стало темно и относительно тихо, Итачи, стоявший спиной к столовой и смотревший на снова кого-то лупившего на той стороне Хидана, почувствовал, как его легонько дернули за рукав. Обернувшись, он посмотрел вниз и увидел маленькую светловолосую девочку. Лицо Учихи, то ли от испуга общения, то ли еще от чего, стало непроницаемым.
- Держи, - робко улыбаясь, первоклашка протянула ему две печеньки, которые им сегодня давали с чаем в столовке помимо супа. – Ты такой худой, тебя, наверное, дома не кормят? - Кхе… - втихую угорал над ним Кисаме, пытаясь маскироваться под приступ бронхита. - Что с тобой, Константин, тебе плохо? – Итачи непроницаемым взглядом черных глаз посмотрел на бывшего напарника. – Может, вызвать врача? – Затем, присев на корточки, глянул на девочку добрыми глазами, говоря: - Спасибо большое, но ешь сама.