- Мне интересно, - подал голос Итачи, до этого внимательно слушавший педагога. – Каким образом столь непристойные картины могут вызывать чувство чистоты и духовности в человеке? - Это же Возрождение, - рассматривая картину, ответила ВВС. – Тогда все было по-другому. – Она, конечно, думала совсем иначе, но говорить о том, что творилось в то время, ей казалось неуместным, ибо все дети в их возрасте должны знать об этом.
Девушка снова фыркнула, мельком глянув на школоту, поражаясь их тупости. И тут вдруг ее кольнуло.
Тут, пожалуй, стоит сказать пару слов о ней перед тем, как продолжить повествование.
Вика больше всего на свете жаждала приключений. Будучи в своем возрасте, она не прочь пройтись по посадке в поисках «тайной дверцы в страну чудес» (поверьте, такое было) или ночью пойти на кладбище, чтобы разоблачить маньяка. И она всегда мечтала о том, чтобы попасть в одно из просмотренных ею аниме. Кроме «Наруто». Она ненавидела и презирала это аниме, потому что оно было длинным, тупым, не могло никак кончится, и все по нему фанатели. Вика, делавшая всегда и все поперек, считала себя «выше этого» и «никогда бы не опустилась до просмотра "Наруто"». Однако, зная врага в лицо, знала большинство персонажей оттуда (к слову, больше всех любила Орочимару, совершенно не имея представления, кто это на самом деле), также имела представление о составе, количестве и внешних данных Акацук. Она ненавидела и боялась их, потому что не до конца понимала – в этом она нисколько не отличается от обычных людей.
Остальные ученики одиннадцатого класса стали вдруг невидимыми; в ставшем слишком тесном помещении остались один на один так похожие на Организацию Красной Луны люди и Вика. Ей впервые стало страшно настолько, что она даже не могла кричать. Она не могла вздохнуть – грудь будто сдавило железным обручем. И казалось ей, что обратившиеся в злобные маски лица Акацук смотрят на нее, желая ее крови…
Вскоре, правда, оказалось, что Вика упала в обморок, шокировав этим не только свою бывшую классную руководительницу, но и весь класс…
*** Вечером обо всем произошедшем с ними взахлеб рассказывал Дейдара, размахивая руками, отчего сидящие возле Акацуки поминутно стряхивая со щек то кашу, улетевшую с ложки, то капли воды, которые были на листочке салата.
- … Она так на нас таращилась, когда мы попытались ей помочь, - смеялся Денис. – Зато хоть какое-то развлечение за день, аха-хах! - Она просто не выдержала охуенности моего тела, - фыркнул Хидан. Лина укоризненно посмотрела на него, призывая не материться. – Дебильная она у вас какая-то, - отмахнулся тот. – Да и школа такая же. Ноги моей в ней больше не будет. - Приехали, - пробормотала Лина. – Все же хорошо, что не так? - Тебя в школу вызывают, - ухмыльнулся Кирилл. - Господи, боже мой, надеюсь, ты не разбил окно? - Да лучше б он окно разбил, - хмыкнул Какудзу. - Ладно, неважно, завтра все равно я заступаю на дежурство, - подумав, что действительно не стоит паниковать, сказала Романова.
После ужина все отправились по комнатам, кроме Обито и Яхико, которые остались убирать со стола.
- Сасори, как тебе школьный день? – в зале был включен свет, и Лина позволила себе наглость усесться на диван к названному брату. Тот же, выгнув брови, глянул на нее. - Почему ты об этом спрашиваешь именно меня?
Дейдара сидел на краю дивана, ближнем к кровати Нагато и Яхико. Сасори с другого краю, а Лина подсела между ними ближе к братику.
- Потому что из всех ты один молча вспоминал что-то дурное, произошедшее с тобой там, - ласково отозвалась Евангелина. – Я видела, как ты хмурился.
Сасори, вспоминая, когда он мог хмуриться за ужином, и подозревая Дейдару в ябедничестве, ответил:
- Ничего особенного. Это был простой школьный день. - Я надеюсь, - улыбнулась девушка и, вконец обнаглев, приобняла братика за шею и легко чмокнула его в щеку.
В доме воцарилась тишина. Замолчали Конан и Нагато, обсуждавшие что-то важное для себя, воззрившись на Романовых. Замолчали Итачи и шутящий с ним Кисаме, можно даже сказать убийственно замолчали. Разинул рот и вытаращился Дейдара. Сасори побледнел. Не обратившая ни на что внимания Лина снова улыбнулась.
- Если что, я смогу помочь с преподавателями. Я знаю, что ты бы и сам пошел преподавать, причем для этих учителей, но прошу тебя потерпеть немного. – Романова заглянула в серые глаза Сасори. – И прости, что ты так юн в этом мире, - она обняла его, на этот раз заметив, что тот просто остолбенел. Затем встала и, лучезарно улыбаясь всем, неспешно удалилась в свою комнату.
Заперев дверь, Лина присела на постель и торжественно объявила с улыбкой висельника: