Отвар прохладной массой уютно улегся в желудке, приглушая все спазмы, так что Учихе стало заметно получше. В другой бы ситуации и перед другим бы человеком ему было бы однозначно неудобно. Но не с Линой. С ней он знал, что может выглядеть как угодно и быть каким пожелает – она поймет и примет его любым, потому что любит. Потому что выбрала. Потому что сама так решила еще в прошлый раз.
- Я рад, что ты меня простила, - заговорил он. - Можешь не беспокоиться об этом. Я понимаю – сама сглупила, - усмехнулась с легкой самоиронией Лина. – И я извиняюсь именно за свою несвоевременную информацию, а не за попытки к бегству, - тут же фыркнула она, заметив его взгляд. – Впрочем... - она задумчиво посмотрела в окно, где было видно небо. – Я думала, мы все прояснили в тот раз, - припомнила девушка свое признание. – Или я настолько плохо объясняю, что ты все не так понял? – тут же усмехнулась Романова, глянув на лежащего парня. - Я бы не стал отрицать этого, - ответил Итачи. – Твои слова постоянно расходились с действиями, вводя меня в заблуждение... - Постой... - Евангелина нахмурилась. – Значит, если бы я тебя не предупредила, ты бы... Склонил меня к сексу, искренне полагая, что я согласна на это добровольно? - То, что ты говорила в любую из наших бесед, не было похоже на какой-либо намек. Однако действия, предпринятые с твоей стороны, были трактованы мной совсем наоборот. - Я рада, что ты больше так не думаешь, - Лина потерла переносицу, вспоминая, что была в одном полотенце, когда признавалась ему в любви. - И принятые мной оданго от тебя, - говорил Учиха с закрытыми глазами, - был символ того, что я согласен взять тебя в жены.
Лина вспыхнула. За одно мгновение ее лицо отразило богатый спектр эмоций, застывший маской шока. Наступившую тишину нарушало тиканье механических часов, стоявших на серванте.
- Я... не понимаю...
Это было произнесено с такой интонацией, что Учиха открыл глаза и посмотрел на девушку. Изумление, отраженное на ее лице, было сравнимо с буйной радостью. «Я знал, что ты обрадуешься. Как только ты захочешь или когда мы окончим обучение, я женюсь на тебе. И это будет наша плата тебе за твое радушие», - он снова прикрыл глаза, чувствуя усталость, внезапно волной накатившей на него.
- Подожди... - Лина прикрыла ладошкой лицо, потому что ей на глаза вдруг навернулись слезы. – Я счастлива. Я, безусловно, счастлива, - серьезно сказала она. – Но ты? Ты ведь меня не любишь, зачем тогда идешь на подобные жертвы? – Романова нахмурилась. Мечты, взлелеянные в ней Зосей, убедившей ее в возможности всего, треснули. Она всегда знала, что любовь не может возникнуть на ровном месте, была уверена, что Учиха ее не любит, но всегда боялась озвучить это вслух заданным прямо вопросом. Потому что боялась получить такой же прямой ответ. - Любовь складывается из уважения и глубокого почтения друг к другу. – Спазмы сошли на нет, так что необходимость болезненно прикрывать глаза отпала, однако Учиха не хотел смотреть в глаза Лине, боясь, что она в них увидит нечто запрещенное, например, правду.
Романова повторила про себя сказанную им фразу, чтобы понять, где в них спрятан ключ к его лжи. В том, что он лжет, она не сомневалась.
- А, вот, в чем дело, - медленно кинула Евангелина. – Так значит, твоя любовь ко мне ограничивается уважением?
«Наверное, я должна быть счастлива, - кивнула себе Романова. – Меня уважают и даже позвали замуж. Стерпится, слюбится – ведь так?»
Итачи присел, спустив ноги на пол, и осторожно взял Лину за руку.
- Мы благодарны тебе за то, что ты дала нам второй шанс, - четко разделяя слова, проговорил он, смотря ей в глаза. - Шанс дала вам не я. Да и... Нужен ли тебе был этот самый шанс? – горькая усмешка искривила ее губы. Она посмотрела на его руку, заставив убрать ее. – Ты ведь просил об избавлении. Весь твой мир, весь смысл твоего существования остался там. А тут что? – Лина взглянула ему в глаза. – Ты хочешь порадовать меня своей жизнью? - Ты не рада? – не решившись отрицать ее слова, произнес он. - Рада, - кивнула Лина. – Более того, я счастлива.
Итачи сел прямо, вперив глаза в окно.
- Мы все решили отплатить тебе чем-то более весомым, чем просто хорошие результаты в чем-либо и репутация в этом мире, - после паузы сказал он.
Романова затаила дыхание, не до конца понимая, к чему он клонит.
- Я хочу стать этим самым чем-то. Я мог бы предположить, что недостаточно хорош для тебя, но ведь ты сама сказала, что любишь. Твои слова дали толчок к моему решению. Один из нас должен был остаться с тобой, и я сам изъявил желание...
Что дальше говорил Учиха, пытаясь завуалировано объяснить и оправдаться, как он умел, Лина уже не слышала. Пульс, бьющий по ушам, был таким звонким, что заглушил бы даже сирену. А потом вдруг настала тишина, в которой чьим-то мерзким голосом было произнесено: «Жертва».