Вытершись полотенцем, девушка вышла из ванной и в полутемной комнате лицом к лицу столкнулась с Дейдарой. Несмотря на до боли грустное выражение лица, он умудрился покраснеть и, остановившись, уставиться в глаза Лине, стараясь не опускать взгляд ни при каких обстоятельствах. Сама же Романова даже как-то забыла, что разгуливает по якобы пустому дому в одном нижнем белье.
- Дейдара? – наметанный взгляд заметил что-то неладное. – Что с тобой случилось? - Это с тобой что случилось, - отвел взгляд в сторону Тсукури. – Зачем ты так ходишь по дому?
Лина оглядела себя, густо покраснела и быстро нацепила попавшееся под руку полотенце, закрыла дверь ванной и, взяв блондина за руку, вывела его на кухню. Хоть Дейдара и пытался отводить взгляд, Ева разглядела покрасневшие глаза, раскрасневшийся нос и еще влажные дорожки на щеках.
- Что случилось? – сдвинула брови к переносице Романова, готовая пойти и разорвать любого, кто обидел ее «ребенка». А затем она заметила в полутьме, что его волосы гораздо короче, чем были вчера вечером. Кто-то посмел остричь его в школе, так что теперь челка не закрывала глаз. - Ничего, - вздохнул Денис, отводя взгляд, но не вырываясь из хватки Лины. Девушка молча смерила его взглядом, затем обхватила его голову руками и прижала к своей груди, как мать ласково прижимает родное дитя. Дейдара ощутил запах полотенца, пропахшего мылом с ромашкой, почувствовал тепло рук и не выдержал. Слезы часто-часто закапали из его голубых глаз, орошая и без того большую грудь Лины. Романова молча гладила его по голове, стараясь понять его, и смотрела в потолок, молча ожидая, когда он созреет для разговора.
Она подвела его к дивану и усадила, а он уткнулся ей в колени, продолжив тихо плакать.
Через десять минут Дейдара, лежа головой у нее на коленях, смотрел в потолок, положив руку на лоб, а Ева машинально гладила его по волосам, гадая, кто посмел и что она с этим кем-то в силах сделать.
- Я устал, Лина, - прошептал он, медленно прикрыв глаза, потому что глаза болели от плача.
Романова молча перевела взгляд на юношу. Она знала, что когда-нибудь наступит тот день, когда Акацуки все бросят и скажут, что им все надоело. Но она не думала, что это будет так скоро. Девушке всегда казалось, что первым сдастся Яхико или Сасори, для которых всегда была рядом, ожидая этого, готовая подставить свое плечо. Для Дейдары гарантом психического равновесия служил Сасори, поэтому от него истерики Лина не ожидала совсем. Последней каплей послужила эта дурацкая школа, и девушка начала жалеть, что отдала своих любимых детей в это заведение, полное неадекватных подростков со скачущим уровнем либидо.
- Я никто, - шепот отчетливо донесся до Лины. Из полуопущенных ресниц скатились две слезинки, затерявшись в блондинистых волосах. Девушка убрала его руку и молча поцеловала в лоб, стирая ладошкой слезы и заставляя посмотреть на себя. - Я рядом, - в этой короткой фразе было столько уверенности и внутренней силы, что Дейдара молча сглотнул комок в горле, глядя во вдруг потемневшие серые глаза. - В том мире я был мастером своего дела, - неспешно заговорил Тсукури. – Как Сасори в выделывании марионеток, так и я во взрывах. Меня все боялись, я был свободен и волен поступать так, как я хочу. А здесь… - он снова встретился взглядом с Линой, и голубые глаза наполнились слезами. – Здесь я никто, понимаешь? Я должен слушаться этих глупых женщин и натыкаться на еще более глупых девок, которых не интересует ничего стоящее, кроме их телефонов, в которых даже души нет! Лина! – он резко поднялся и уселся рядом, схватив девушку за руку и заглядывая ей в глаза. – Никто здесь ни черта не понимает! Они совершенно не хотят узнать то, что интересует меня! Лина, здесь даже нет того, что меня заинтересует! – он прижал ее руку тыльной стороной к своему лбу. – Мне не интересно все то, что преподается в вашей дурацкой школе, - проговорил он после паузы. – Я не горю желанием даже продолжать жить в этом мире. Я хочу обратно в свой. Там был мой смысл жизни, а здесь нет ничего.
Он, наконец, высказавшись, тяжело выдохнул и обнял девушку, повиснув на ней, чувствуя себя усталым и разбитым, словно старик, который уже отжил свой век. Лина молчала, глядя на его короткие неровно стриженные прядки.