- Во всяком случае, - после паузы задумчиво проговорил Хидан, - таких как Лина здесь нет.
Акацуки согласно промолчали.
Итачи же всматривался в лица девушек и вдруг, обводя в очередной раз взглядом столовую, наткнулся на скромно потупившийся голубоглазый взор. Это была та самая Настя, которая пыталась показать ему школу в первый день. Решив не позорить ее перед всей школой, он поставил себе целью подойти к ней после.
Конан стояла у окна лицом к улице у кабинета английского и задумчиво взирала на игравших в футбол мальчишек. Но ее мысли, казалось, были далеко от этого места.
- Я бы еще раз сыграл, - раздался рядом с ней негромкий голос Яхико, тоже вставшего у окна. – А тебе понравилось?
Конан промолчала, пожав плечами, потому что вопрос был довольно глупый.
Второй этаж почти пустовал. Перемена на обед старших классов – то время, когда школа отдыхает, готовясь к двум самым тяжелым урокам.
Минута прошла в тишине. За те два месяца с небольшим, что они живут в этом мире, им редко когда удавалось поговорить наедине, а если и случалось такое, то Конан либо сбегала, не желая показывать того, чего боится, либо их отвлекали, словно следуя мольбам Хаюми. Но сегодня на нее накатила странная апатия, не хотелось двигаться с места или бороться против чего-то. Будь, что будет, так решила девушка.
Яхико же обдумывал свои слова. Он все это время пытался объясниться с ней и был всегда огорчен, если их прерывали, и крайне недоумевал, если Конан сама пыталась избежать разговора. Романов понимал, что время не могло пройти даром для всех, он не боялся новой Конан, он боялся, что теперь в ее сердце не будет места для него. Кто занял это место? Пустота и холод, которыми веет от девушки даже сейчас. «Мы слишком долго были в разлуке», - опустил голову Яхико, провожая взглядом букашку, неспешно ползущую по подоконнику.
Катя заправила прядь за ухо, делая это неосознанно, привлекая внимание юноши. Он, не отводя взгляда, проследил за ее рукой и тихо выдал полным восхищения голосом:
- Ты такая красивая, Конан.
Хаюми обернулась на его слова, и они пересеклись взглядами, но в ее янтарных глазах не было того огня, который был много лет назад. Она отвернулась, вновь глядя на футбольное поле, но искренне желая повернуться и еще раз взглянуть в эти карие глаза, светящиеся родным теплом.
- Конан, - с отчаянием прошептал Яхико, и протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, но не смог и опустил руку, сжав ее в кулак до боли. – Прости меня, - искренне сожалея обо всем, потому что у него было время подумать над своей прошлой жизнью, произнес Ярослав. - Это не те слова, которые я ожидала услышать, - горько усмехнулась она, но несмотря на интонацию и содержание фразы, парень посмотрел на нее так, словно ждал этого всю жизнь. Она ответила. Значит, он ей не противен. Значит, они как прежде смогут зажить втроем, опекая остальных, кто был в доме. - Конан! – он сдавил ее в своих объятиях, не желая отпускать. – Почему ты все время сбегала от ответа? Почему искала тысячу причин, чтобы не говорить со мной? Почему мы потеряли два месяца нашей новой жизни впустую? – горячо шептал он, сжимая ее так сильно, что ей трудно было дышать. - Потому что мы уже не те, что были раньше, - вопреки чувствам, раздиравшим ее изнутри, несколько прохладно ответила Катерина. Юноша отпустил ее и, держа за плечи, заглянул в глаза, пытаясь найти то, что ему нужно было. - Я теперь буду всегда с тобой, - видимо, найдя, серьезно сказал Яхико. – Я никогда не оставлю тебя и заставлю вновь в себя влюбиться. А если нет – запаса моей любви хватит на нас двоих, - и, склонившись, крепко ее поцеловал, краснея от смущения. Конан прикрыла глаза, чтобы сдержать слезы, и обняла своего любимого в ответ: «Это и есть те слова, что я хотела услышать, - он прекратил поцелуй и снова прижал ее к себе, - Яхико…»
Итачи догнал Настю в темном углу перед столовой у умывальников.
- Я бы хотел с тобой поговорить, - серьезно начал он. Та кивнула подругам, мол, я скоро, и, сделала вид, что совершенно не при чем, приготовилась его внимательно слушать. – Это твоя записка? – Учиха развернул перед ней лист текстом к ней. Девушка резко побледнела и посмотрела бесстыдными глазами на Итачи. - Нет, - ответила она и покраснела. Тот продолжил смотреть на нее в упор, показывая, что верит ей так же, как прокурор педофилу. – Ну да, я написала, - сдалась она. – Ты мне очень понравился, и я бы хотела, чтобы мы с тобой встречались.
Взгляд Учихи стал еще холоднее. Смяв записку, он, взяв ее за руку, вложил комок ей в ладонь.