«Ого», - только и подумал Кисаме, посмотрев на них обоих.
Романова тем временем уже вытаскивала из холодильника все, что по своей старой традиции наготовила на неделю вперед. Мясо, гречневая каша, три салата, картошка, пирожки, чебуреки и даже поджаренные пельмени. На десерт блины со сметаной и черный чай.
- Ты как будто нас ждала, - проглотив слюну, заметил Хидан. - Как и в тот раз, кстати, - вспомнил Дейдара. - Если вы не против, я бы хотела посмотреть, что в этих папках, - вежливо сказала Лина, закончив накрывать на стол. - Только не глупи и обращайся аккуратно, - сказал ей Какудзу, протягивая свою папку первым. - Хм… - с улыбкой Лина взглянула в его зеленые глаза, давая понять, что это не она стянула сережки из дома, где ей оказали гостеприимство. Какудзу фыркнул и отвернулся от нее, а Лина уже забрала папки у остальных. Итачи, отдавая ей свою папку, упорно искал ее взгляда, но Лина смотрела куда угодно, только не на него, при этом делая вид, что осматривает стол, не забыла ли она чего. Обито, заметив эту их странную игру, все понял.
- Приятного аппетита, - улыбнулась Лина, смотря на Яхико, которого хотела рассмотреть гораздо дольше, только правила приличия мешали. - Спасибо, - улыбнулся в ответ рыжеволосый лидер Акацук, беря в руку вилку.
Романова отошла к дивану, стоявшему у противоположной стены и скрывавшемуся за буфетом, присела на него, отчего пружины тут же заскрипели, и разложила вокруг себя папки. Все они были одинакового серого цвета, теперь и не разобрать, где чья. Вздохнув, девушка раскрыла одну папку и вытащила содержимое – несколько бумаг и… паспорт! ПАСПОРТ! Евангелина так изумилась, что с минуту просто молча пялилась на выуженные из папки вещи.
- … Последний кусок не трогать! – тыкая в мясо вилкой, заявил Хидан. - Еще чего, - возмутился Дейдара. – Я тоже хочу есть, между прочим! - Фигуру, смотри, не испорти, блондя, - весело фыркнул Хидан. - На себя посмотри, да…
Отойдя от шока, Лина похолодевшими руками раскрыла паспорт, перевернула начальную страничку и наткнулась на фотографию Конан в современном стандарте фото для российского паспорта. Черные волосы с синим отливом, голубые серьезные глаза, пухлые губы. В ушах серьги-гвоздики, под губой тоже пирсинг. Это была точно Конан. Только… имя. Продолжая изумляться, Романова прочитала: Стафеева Екатерина Андреевна. Дата рождения: двадцатое февраля тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Казалось, больше некуда было удивляться. «Господи… - Лина, находясь в шоке, провела рукой по лицу, растирая весь шок. – Боже мой… Они же младше меня на существенные числа…» Точнее было бы сказать на четыре года – именно Конан. С одной стороны – это было хорошо, ведь они могли начать жизнь с начала – теперь возраст позволял, но с другой… Злая шутка Всевышнего. Теперь Лина не сможет быть с Итачи, потому что слишком много думает о морали, чести и совести. Глупая Лина со своими глупыми принципами.
- … Вкусный салат, - шкрабая ложкой по дну салатницы, похвалил Хидан талант Лины. Остальные скептически смотрели на него, так как аппетит постепенно пропадал при виде такого варваризма. – Еще бы не помешало, аха-ха! - Ты и так почти все сожрал, - ответил ему Какудзу. - Кстати, да, - сдувая челку со лба, вставил Дейдара. - Два жлоба, - закатил глаза Хидан. – С кем я сижу…
Лина отложила паспорт и посмотрела бумаги, вытащенные из папки. Уже на первой бумаге она наткнулась на фразу: «…Назначить Романову Евангелину Валерьевну опекуном несовершеннолетней Стафеевой Екатерины Андреевны…» Конан – сирота, и теперь находилась под опекой Лины. Девушка, в принципе, этого и ожидавшая, нахмурилась: теперь главное было, чтобы в мужья ей никого не назначили, а то мало ли, как в лучших традициях третьесортных фанфиков…
«О чем я думаю», - покачала головой Ева от собственной глупости. Затем отложив документ об опекунстве, взяла вторую бумагу. В ней говорилось, что Стафеева Е.А. окончила десятый класс и теперь могла с отличными оценками приступить к учебе в одиннадцатом классе. «Дела со школой, видимо, придется улаживать мне», - как-то быстро смирившись с мыслью о младшем ребенке, подумала Лина. Остальные бумаги из папки Конан подтверждали ее существование, отсутствие родителей и то, что она воспитывалась в детдоме.