А вечером, снедаемый мыслями, он вновь пошёл прогуляться до аптеки и обратно в надежде встретить там вчерашнюю ночную гостью освещённого фонарём магазина.
Он не ошибся: Вика вновь сидела за столом и безразлично смотрела в пространство. Обито остановился всего на пару секунд, чтобы увидеть, что она уже не столь расстроена, какой была вчера. Девушка внезапно подняла голову, и их взгляды встретились. Никак не отреагировав на её молчаливые испуг и удивление, юноша прошёл дальше.
«Кто этот хмырь? – серые глаза вдруг стали зелёными. – Что ему нужно? Какого чёрта он так на меня таращился? Это же… - припомнила Вика. – Это же те самые, что живут у Романовой дома. – Она зло скрипнула зубами, едва не плача от злобы и зависти. – Одним всё, а другим ничерта. Почему всегда так бывает? Почему, чёрт возьми, у этой твари есть и деньги, и возможности, и даже парней полная хата! Почему такое не сваливается на меня?! – от приступа ярости у нее затряслись руки, которые она тут же сжала в кулаки. – Но у неё было много плохого в жизни. Родители развелись, бабуля умерла, - тут же попыталась оправдать «счастье» Лины Вика. – Ясно, - горько фыркнула она. – Чтобы на меня свалилось такое чудо, я должна лишиться вообще всего, даже крыши над головой».
Мимо магазинчика снова прошёл Обито, только в обратную сторону. Подумав, девушка, воровато оглянувшись, поднялась с места и, делая вид, что вообще ни при чём, последовала за ним на определённом расстоянии, чтобы он вроде как не догадался.
Опытный шиноби, коим Обито был, мгновенно заметил псевдослежку и, вдруг усмехнувшись, спокойно пошел своей дорогой. Только когда вошел в посадку, сошел с асфальта, уйдя за дерево, чтобы пронаблюдать за горе-шпионкой самому.
Вика, потеряв из виду свой объект слежки, твердо шагала по асфальту с решимостью в зелёных глазах, не боясь ничего и никого. Но когда она вышла из посадки, домочадец Лины не обнаружился в поле видимости. Решимости в глазах поубавилось, они снова потускнели, став серыми, как сухая земля. Наткнувшись взглядом на дом Романовых, девушка вновь испытала приступ депрессивной злости. Она неспешно подошла к воротам дома Лины и, кусая губы, заглянула в проём между забором соседей и стоящим во дворе микроавтобусом в окно дома. Там полубоком к улице стоял самый красивый из всех девятерых парней – она заметила это ещё в прошлом году – и с кем-то разговаривал, широко улыбаясь. Вика сжала зубы, представив, как всё тут полыхает в огне, и языки пламени достают до небес.
- Ты что-то хотела? – напугал её неожиданный голос, прозвучавший сбоку.
С часто бьющимся сердцем, готовым вот-вот вырваться из груди, она повернула голову и наткнулась на чёрные глаза. Чёрные, словно сама ночь, и такие же волосы. «Демон!» - придав своему лицу выражение отчаяния, подумала девушка.
- Нет, ничего, - быстро пробубнила она и поспешила удалиться, краснея от того, что неуклюже при этом скользит по грязи.
Выйдя снова на асфальт, Вика оглянулась и, наткнувшись на пристальный взгляд, быстро отвернулась и ещё спешнее зашагала к дому, который находился через два дома от Романовых по другой стороне улицы. Обито, параллельно ей, шёл в тени домов и остановился напротив её дома. Вика обернулась на ворота Лины и, не застав там никого, вздохнула, коснувшись рукой калитки. А затем, не выдержав, зарыдала так, словно думала, что её никто не видит. Она завидовала. Если бы у Зависти было лицо, она носила бы лицо Вики. Её зависть к Лине была такой чёрной и вязкой, что грозилась забрать свою хозяйку в ад. Девушка завидовала Романовой всему: нереальному везению, жизни, где той абсолютно всё легко давалось, даже длинным и густым волосам Лины Вика тоже завидовала. Но больше всего объекту зависти подверглась чистота Евангелины. Примерное поведение, кристально-чистые мысли и репутация. «У меня ничего этого нет, - лила горькие слезы девушка. – Я просто мусор по сравнению с ней. Такая прилежная и умная Лина, поступившая сразу туда, куда захотела… Тварь! Мне не хватило всего одного балла. Одного! Хах, потому что я ленивая и бестолковая, и тупая! Аха-ха-ха!»
Обито стоял в тени дома напротив и слушал её рыдания, глядя на чуть покосившийся, с большой трещиной, отделяющей веранду, дом Вики. Двор был небольшим, без хозяйства, положенного в деревне, только было обилие вишнёвых деревьев и сирени, служившей живой изгородью. Юноша перевёл взгляд в хмурое небо и собрался уходить.
- Вика? – из дверей, заливших светом передний дворик, вышла пожилая женщина с серой шалью на плечах. – Ты чего там стоишь? Ты плачешь? - Нет, - шмыгнула носом девушка и зашла во двор, закрыв за собой калитку. – Всё хорошо, ба, - широко улыбнулась она. - Это ты расстраиваешься из-за того, что я тебе сказала? – насмешливо спросила старушка. – Я от своих слов не откажусь. Пока ты не получишь высшего образования, я не смогу разговаривать с тобой на равных. - Да плевать, - показушно фыркнула Вика, пытаясь защититься от боли в сердце. - И ты сама виновата, что никуда не поступила, - назидательно продолжила бабушка. – Ты знала заранее, какие предметы тебе нужны, у тебя был целый год, а ты ленилась. Вот и результат. То ли дело, твои одноклассники. Или Лина! – все больше распалялась она. – Романова-то гордость семьи, взяла на себя такую ответственность за братьев, тянет десятерых детей. Десятерых! А ты? За единственной собакой не смогла проследить? И умерла она, потому что ты ей воды вовремя не принесла.