Улица была пустынна и тиха, только лужи стекленели хрупким льдом, да фонари мигали из-за холода. Собаки молчали, греясь в конурах. Школьники в домах смотрели телевизор или играли в игры, а матери лениво гнали их спать.
Обито дошел до аптеки, постоял на повороте пару минут, смотря на дальние огни улицы, что находилась по ту сторону реки, и повернул обратно. И уже когда он решил, что день прошел зря, у магазина он увидел знакомое серое пальто. Девушка прошла по каменной дорожке и аккуратно присела за стол на скамью, привычно вперив взгляд в столешницу. Хмыкнув, юноша приблизился к магазину, завернул в его сторону и зашел на каменную дорожку. Вика, услышав шаги, подняла глаза и в ужасе их округлила, узнав его и дико испугавшись.
«Что ему нужно?! Чего он хочет?! Он меня изнасилует! Хотя нет, это же демон, они таким не занимаются…» - лихорадочно думала она, смотря, как Линин домочадец неспешно проходит и садится за стол напротив нее, держа руки в карманах куртки. Где-то на задворках сознания девушки пропел католический хор: «Святаяяяя инквизицияяя!»
- Я, наверное, пойду, - Вика встала из-за стола слишком быстро, так что Обито пришлось схватить ее за руку, отчего девушка болезненно скривилась, но вырвать руку не удалось. - Присядь, будь добра, - с нажимом сказал он ей. Пальто в районе пальцев Обито вдруг начало темнеть. - Пусти, мне больно, - не сопротивляясь и сильно хмурясь, попросила тихо она. Учиха присмотрелся и понял, что на ткани была кровь. – Что с твоей рукой? – отпустив девушку, серьёзно спросил он.
Та присела, глядя в сторону.
- Послушай, чего ты от меня хочешь? – спросила она после паузы. – Я, честно, не понимаю твоих мотивов. - Что с рукой? – повторил свой вопрос Обито, внимательно следя за ней. Вика, подивившись его наглости, буркнула: - Ничего. - Я вчера случайно услышал твой разговор с матерью. - Это моя бабушка, - машинально поправила она его. – Постой… Как ты мог услышать, если ты уже ушёл тогда? – вытаращилась она на него. «Шпионил! Как пить дать, следил за мной, упырь!» - Это вышло случайно, - повторил Обито, отмечая за собой, что перенял манеру врать с таким выражением лица у Итачи.
Вика внимательно в него всмотрелась, ища в чёрных глазах подвох. Но чтец по лицам из неё был никакой, поэтому, сдавшись под взглядом тёмных очей, перевела взгляд на голые ветки кустов смородины. Ей было тягостно от его присутствия, и в то же время вдруг показалось на мгновение, что, возможно, он присел за стол не просто так, а потому что она ему приглянулась. Она вновь посмотрела на не спускавшего с неё взгляда парня и отбросила эти мысли: он насмешливо улыбался, как снова показалось ей.
- Ты меня за что-то ненавидишь? – наблюдая за ней всё это время и не понимая, о чём она думает, спросил Обито. - Ты живёшь с ней, - прямой вопрос требовал честного ответа. – Есть причины ненавидеть вас всех, - в глазах зажглась неподдельная ненависть. - О, - вдруг догадался юноша. – Так ты завидуешь Лине? - Что? – переспросила девушка с таким выражением лица, словно никогда даже не задумывалась о происхождении слова «зависть» и применению его к себе. – Нет, не может быть, - скорее для себя сказала она, хмурясь. - Хм, - усмехнулся Обито, вставая из-за стола. – Вот завтра и расскажешь мне об этом здесь в это же время, - и ушёл, растворяясь в тени вечера.
Задохнувшись от возмущения, Вика зло фыркнула и поклялась себе, что ни за что не придёт сюда завтра.
А тем временем на Ивановку тихо опускалась ночь.
15. Эпизод пятнадцатый. Поминки
Ну вот и все, прощай-прощай, Моей улыбке ты слезами не мешай. Ну вот и все, забудь меня, Нашел я счастье в этой жизни без тебя.
(Айдамир Мугу «Ну вот и всё»)
Понедельник 4 ноября.
Когда у Лины хорошее настроение – а оно у нее почти всегда хорошее и лишь иногда просто отличное, – она встает рано утречком и перед тем, как пойти на кухню поставить чайник, покрутится неодетой возле зеркала, рассержено критикуя свои бока и грудь, которая уже не помещается даже в ее растопыренных ладонях. Конан в такие моменты обычно тихо фыркает, но сдерживается от комментария, мол, Учихе повезло.
Но сегодня Романова избавила Катерину от своих кривляний возле зеркала. Лина молча встала на полчаса раньше обычного времени, оделась и вышла на кухню. Там она, кажется, попила простой воды с печеньем и вернулась обратно в комнату.