Когда Нагато зажег свечу, Дейдара вместе с магнитофоном уже по-над стеночкой пробрался к дверям комнаты.
- Стоять, - твердо сказал Романов. – Сейчас пойдешь и сделаешь свет. А потом уберешь со стола и вымоешь посуду. Задание ясно? - Да там пробки выбило только, - оправдался Денис. Ответом послужил многозначительный взгляд, подразумевающий, что сейчас ему что-то выбьют. – Понял, - и ушёл.
Итачи и Лина, сидящие в конце стола, не привлекали к себе ненужного внимания. Учиха аккуратно, держа девушку за подбородок, губами убирал варенье с её щеки. Романова краснела, но сидела прямо и искренне делала вид, что так и надо. А когда чужие губы накрыли её собственные, на кухне, как по закону подлости, загорелся свет. Они оторвались друг от друга в ошеломлённой тишине, Лина, покраснев пуще прежнего, уткнулась лбом ему в плечо, а Итачи, делая вид, что всё в абсолютном порядке, спокойно взял в руки кружку.
- Нихуясе, - выразил общую мысль Хидан. – Я, значит, тут главный ебарь-террорист, а Учиха только и ждёт темноты, шоб до Линки добраться. - Лина, - в голосе Конан слышалась улыбка, - я могу сегодня поспать здесь.
Романова только сильнее вцепилась пальцами в рукав парня. Итачи, чувствуя, что та сейчас расплачется, сказал:
- Я был бы благодарен тебе, - и покосился на Еву, готовую уже упасть в обморок. - Хорошо, - кивнула Катерина. - Я пойду, мне что-то нехорошо, - поднялась Лина. - Кстати, об этом. До официальной регистрации брака чтоб никаких беременностей, - и слова эти принадлежали как ни странно Нагато. Романова молча закрыла за собой дверь.
«Аааа!!! – вбежала в свою комнату и захлопнула створу так, что штукатурка посыпалась. – Мать моя женщина!!! Я никого сюда не впущу! Никаких Учих!!! Господи, что он со мной сделает?! О, Боже, помоги мне!!!» - металась она в панике от двери до дивана.
В комнату негромко постучали.
- Кто? – голос сорвался на писк. - Это Итачи.
Дрожащими руками растворила дверь, огромными испуганными глазами глядя на то, как суровый чёрноглазый мужчина входит в комнату и запирает за собой последний путь отступления. Под натиском села на диван, взглядом испуганного кролика глядя на Учиху, как никогда серьёзного, с непроницаемым выражением лица.
- Итачи… А может, не надо? – и, смотря на то, как он склоняется к ней, крепко зажмурилась.
Диван рядом прогнулся. Лина открыла глаза, видя, что парень сел рядом, положил ногу на ногу и, опираясь на правую руку, грустно смотрел на неё.
- Я настолько тебе противен? – спросил он её. - Нет-нет, что ты! Просто, - она опустила голову. – Я так сильно тебя люблю и от этого не могу отделаться от мысли, что ты всё это делаешь по принуждению. Потому что считаешь себя обязанным мне…
По его лицу скользнула усмешка. Он отвернулся, рассматривая комнату, в которой бывал достаточно редко. Светильник у всегда разложенного дивана, тумбочка, на стене портрет Мадары Учихи, порисованный, в дырках, утыканный иглами, ножничками и дротиками.
- Весьма интересно, - он кивнул в сторону картинки. - Ой, это… - покраснела Лина. – Не обращай внимания. - Если это не ритуальное поклонение, то… Ты так сильно его ненавидишь? – малость насмешливо выгнул брови. - Скорее боюсь. Ну, как бы тебе объяснить… Я боюсь, что он может появиться, а это вроде сдерживающей печати, да, - и кашлянула от смущения в кулачок. Двадцать лет девушке, на ней десятеро детей, а она в сказочки верит.
Итачи улыбнулся, почти весело.
- Так, что ты говорила обо мне и чувстве вины? – после паузы спросил он. - Ты меня совсем не слушал? – подняла она на него взгляд. - Не считаю нужным возвращаться к тому, что уже пройдено. Я не говорил тебе об этом только потому, что думал, это и так понятно по моим поступкам, - он смотрел прямо ей в глаза. - Эм… - затаила дыхание Романова. - Я люблю тебя.
Лина едва не лишилась чувств – чёрные точки точно появились перед глазами. Она потёрла переносицу.
- Я хочу, чтобы ты перестала сомневаться во мне, - продолжал парень, подавшись к ней. – Я сделал свой выбор не из жалости, а потому что так хочу. Прости мне мой эгоизм. - Э… Я… Ну… - Лина вскочила с дивана и, краснея и от собственных мыслей, и от его слов, жалобно взглянула на любимого юношу. – Ну мы ещё не… - активно жестикулируя, начала она. – И ты… И я… И вообще… Я боюсь! Сильно-сильно! Так что не надо! Я… Я дико счастлива, но вот… вот этого всего, - она обвела пальцем диван, - не надо, - помотала головой. - Ну не надо, так не будем, - подходя к девушке и сгребая в охапку, заверил её Учиха. – Но ко мне ты должна привыкать, - в полутьме его улыбка показалась дьявольской усмешкой. Он уложил Лину на постель и лег сам, загораживая путь к спасению.