Романова рвано вздохнула, чувствуя жар, исходящий от тела Итачи. Он же лежал на боку лицом к ней, подперев голову рукой. Лина несмело протянула руку, касаясь пальчиком его груди. Илья с интересом наблюдал за ней, улыбаясь.
- Не улыбайся так, мне страшно становится, - взмолилась девушка, утыкаясь лбом ему в грудь. - Ты устала? Хочешь спать? - Ага, - кивнула. - Ну раздевайся, ты же не будешь спать в одежде. - Итачи! - Шучу, - он прижал ее к себе. – Но я и сам могу тебя раздеть, - заметил Итачи ей на ухо. – Когда ты по обыкновению будешь очень крепко спать. - Не надо, пожалуйста, - зная, что он этого не сделает, всё же едва не рыдала Лина. - Я подумаю, - и, подняв ее лицо за подбородок, прильнул к губам, осторожно раздвигая их и проникая в рот языком. Медленно скользнул по зубам, нащупал язык, ласково потерся… Рука тем временем легла на бедро девушки и чуть сжала его. Романова уже перестала соображать, где находится, внезапно захотелось только это горячее тело, этот сладкий рот и чтоб до утра…
Учиха оторвался от губ Лины и, глядя на её затуманенный взгляд, произнёс:
- Остановимся на этом. Ты не владеешь собой, особенно в руках того, кого любишь. Не хочу этим пользоваться.
Она вздохнула, с трудом приходя в себя.
- Итачи… - прошептала Ева, прижимаясь к нему. - Не дразни меня. Ты даже не представляешь, как тяжело сдерживаться, - он поцеловал её в лоб и, нашарив одеяло, укутал её, чтобы она была подальше от него. А затем, собственнически обняв её, постарался уснуть.
*** Обито проснулся в два часа ночи и долго не мог понять, где находится, рассматривая незнакомый потолок и странного вида люстру. Затем услышал приглушенные подушкой рыдания и сразу всё вспомнил.
Они с Викой уснули, конечно, на разных кроватях. При этом девушка переодевалась за дверцей шкафа в старческую ночнушку, какую носили бабушки в советское время, если не при царе. Потом прошла до кровати и, укрывшись с головой одеялом, пробурчала что-то о спокойных ночах.
А сейчас Филимонова, так и не уснув, ревела, коря себя за "распутство", припоминая старые грехи, называя себя всем известным ей матерным лексиконом, уже собираясь пойти резать вены.
Обито подошел к ее кровати, будучи раздетым до трусов, отнял подушку, обнаружив там зарёванную девушку.
- Сейчас-то что не так? – кладя подушку ей в ноги, несколько устало спросил он. - Я распутная женщина… Как я могла пустить к себе домой парня и остаться с ним на ночь в одной комнате-е-е… - рыдания, однако, были тихими – видимо, сказывались "тренировки".
Учиха абсолютно спокойно протянул руку и положил ей на плечо, вдавливая в матрац. Вика мгновенно успокоилась, уставившись на него огромными глазищами.
- Успокоилась? – глядя ей в глаза, произнес Учиха.
Она приложила руку к лицу.
- Скорее обрадовалась, - призналась девушка. – Не уходи, - отняв руку от лица, попросила она его. – Тут слишком большое расстояние, и я не чувствую твоего присутствия. - Я тоже хочу спать и не смогу просидеть так всю ночь, - не убирая своей руки и присаживаясь на постель, ответил Обито. - Тогда ложись, - девушка откинула одеяло. - Места мало. - Я могу постелить на полу. - Спи, - он поднялся. – Иначе утром будешь снова реветь.
Прошло десять минут тишины. Филимонова, таращась в потолок, не могла уснуть. Ей сейчас хотелось чьего-нибудь тела и, со стыдом признавая это, она косилась в сторону парня.
Ещё через пять минут она вылезла из кровати и, скрипя половицами, добралась до его постели. Призраком встала над ним.
Обито открыл глаза и без слов отодвинулся. Обрадованная девушка залезла под одеяло, тут же сграбастав парня в свои руки, ещё и закинув на него ногу.
- Я сейчас так хочу, - глядя на него счастливыми глазами, сказала Вика. – Пофиг, что будет утром.
Он только тихо вздохнул, укрыв их плотнее одеялом. Чтобы было удобнее, он обнял её обеими руками, а ногу просунул между её ног.
- Это приятней, чем я думала, - закусив губу, прошептала Филимонова, глядя в его чёрные глаза. - Спи. - Как скажешь, - и, дотянувшись до его губ, легко поцеловала, тут же расслабляясь и засыпая.