Каждый принял её слова на свой счёт. Дейдара – особенно. Опустив голову, чтобы никто не увидел внезапно увлажнившихся глаз, он, обойдя всех, ушел на кухню.
- Лина, - совесть Сасори тоже дала о себе знать. - А с Вами, дорогой брат, я не разговариваю до завтрашнего дня, - вежливым тоном сообщила Романова. – Я, конечно, понимаю, что для Вас это всё равно ничего не значит, но я расстроена тем, что Вы не можете найти общий язык с ним, - и повернулась полностью к книжному шкафу, ища там какую-то книгу.
Акасуна опешил.
- Допизделись, ага, а я предупреждал, - пробурчал Хидан.
Хлопок двери возвестил о том, что с кухни кто-то вышел на улицу. Лина на это никак не отреагировала.
- Твою мать, - стукнул ладонью об ладонь Кирилл, едва не выронив библию. – Ну и куда его черти понесли? Какудзу! – понесся он к постели напарника, тормоша его. – Вставай! - Отвали, - буркнул тот, пытаясь отдвинуться от него. - Вставай! Срастешься скоро с кроватью!
Сасори тоже собрался уходить.
- Куда ты? – отпуская его, спросил Нагато. - Дейдару найду, не хватало ещё, чтобы он что-нибудь сделал. – Романов посмотрел в спину сестры. – Раз уж я всё равно в опале до завтрашнего дня. - Какудзу! Я все деньги к чертям выкину, если не встанешь! - Я тебя потом выкину, - окончательно проснулся Андрей, злым зелёным взглядом косясь на блондина. - О, подъём, подъём! – хлопнул он в ладоши. И, схватив поднявшегося напарника почти за шкирку, потащил на кухню. Вскоре все трое вышли из дома.
Кисаме прибавил звук на телевизоре. Катерина с Яриком продолжили играть, вспоминая, чей был последний ход. Итачи, поднявшись, встал в проёме. Нагато, подойдя к Лине, тронул её за плечо. Она обернулась, являя своё расстроенное лицо с сухими глазами.
- Я вас всех люблю одинаково, - произнесла Романова и поднялась, прижимая книгу к груди. – Есть исключение, - короткий взгляд на Итачи, - но я всем вам желаю добра настолько, насколько доверяю. - Мы знаем, - улыбнулся Нагато, ловя её взгляд. – И Дейдара любит тебя сильнее, чем думает, поэтому и обижается, когда считает, что ты слишком холодна с ним. - Я холодна? – в удивлении подняла брови Ева. – Я открыта и добра со всеми! - Ровно настолько же, насколько и Итачи, - скептично заметил брат. Лина рассмеялась, покраснев. – Не волнуйся, они вернут Дейдару в целости и сохранности, так что не о чем переживать. - Хорошо, - кивнула девушка и собралась уйти в комнату. Итачи, приобняв её за плечо, пошёл рядом. – М? – подняла она голову к нему, натыкаясь на тёмный взгляд. - Ты же не против, если я с тобой почитаю? – низкий голос выдавал легкое недовольство. Лина внутренне запаниковала: что она сделала не так? Ну, кроме того, что объяснилась в любви всему дому. Поняв это, стыдливо поджала губы. - Нет, - тихо ответила Ева, опустив голову.
Они зашли в комнату. Итачи прикрыл дверь, Лина включила ночник и, положив книжку в начало кровати, без задних мыслей улеглась на живот, ибо читала она обычно лёжа. Итачи, похожий на большого кота, лёг рядом, смущая девушку внимательным взглядом. Книжка называлась «Динка», как он успел посмотреть. Подперев голову рукой, пальцами второй дотянулся до кончика длинной косы. Лина аж дёрнулась, когда он случайно коснулся её спины.
- Не мешаю? – тут же спросил Учиха в ответ на её взгляд, перетягивая косу к себе. - Ты вправе делать всё, что хочешь, - сдерживая дурацкую улыбку, сообщила она. - Хм, - лукавая усмешка скользнула по его лицу. – Мне сделать то, что я хочу?
Лина едва не лишилась чувств от одной этой фразы. Перевернувшись на спину и чуть отодвинувшись от него, она вперила взгляд в книжку, ворчливо что-то пробурчав. Итачи на это, отодвинув к лицу ее руки с книжкой, лёг головой ей на грудь. Большую и мягкую грудь с сильно бьющимся под ней сердцем. Ева замерла, вытаращив серые глазища в потолок и едва дыша от паники.
«Ну хоть на что-то пригодилось это вымя», - горестно подумала Романова, остудив свои мысли, и, выровняв руки, продолжила чтение, искренне делая вид, что всё в абсолютном порядке.
*** Вика сидела на стуле, мрачно разглядывая кучу тряпья, которую она скинула со спинок кроватей и стульев. Затевая уборку, она забыла об одной старой, но очень противной детали, которая сейчас где-то гостит до воскресенья. На старенькой электрической плитке, видавшей виды, булькала почти сварившаяся гречка. Подумав о том, что задержавшийся Олег, скорее всего, поест дома, девушка помрачнела ещё больше. Закралась нехорошая мысль о том, что всё это развод, и сейчас ей скажут: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!». Да ладно, если б только это. Стало противно оттого, что доверилась ему.