Хидан шумно выдохнул и посмотрел на Какудзу.
- Как пить дать – украдут, - сказал блондин, всплеснув руками. – Попутают нашу истеричку с бабой и ищи ветра в поле! - Не зря вы братья, - хмыкнул Андрей. – Тебе тоже это грозит. - Шта?! – едва не подпрыгнул Матсураши. – Блять, да я брутальнее! - Поэтому Лина выбрала Итачи, - насмешливо покосился на него напарник. - Я вообще отказываюсь комментировать эту ситуацию, - помрачнел Хидан. – Они же одинаковые, какая из них пара может быть? Линка такая спокойная и мирная, небось, нихрена не умеет, её только обучать и обучать, - он вдруг мечтательно заухмылялся. - А Итачи без тебя не справится? – усмехнулся Какудзу. - Пффф, - по привычке забрызгав слюнями вперед себя, так что встречный ветер вернул их ему в лицо, фыркнул Матсураши. – Да он сам нихрена не умеет, думаешь, почему брата в живых оставил? - А ты, значит, проверял и знаешь, что он не может? – едва не смеясь, лукаво спросил Андрей.
Три секунды тишины, и, наконец, многоэтажный ор Хидана по поводу того, что он сделает и с Какудзу, и с Учихой, если напарник сделает еще хоть раз намёк на эту тему.
Дейдара мрачно сдунул чёлку с глаза, чувствуя, как замерзают уши. Ему хотелось пострадать в одиночестве, вдали от всего этого балагана, а в итоге цирк ушёл за ним. Тсукури бы походил по деревне, по полям, а к вечеру вернулся бы домой, уставший и чувствующий безмерную теплоту в груди. Пока же таких чувств вовсе не наблюдалось, словно это была не та атмосфера, и прогулка по полям ему была совсем не нужна. А что именно ему сейчас необходимо, он сам не знал, поэтому, чувствуя конфликт желания и действия, шёл мрачный и донельзя расстроенный.
Вскоре Ивановка осталась позади вместе с серыми крышами кирпичных домов. Вокруг простирались чёрные поля с такой рыхлой землёй, что можно было ступить и провалиться хоть по колено, хоть по пояс, хоть по шею, в лучших традициях русского фольклора. Дейдара прибавил шагу, желая избавиться уже от надоевших напарников, которые болтали и, кажется, даже не замечали его. Но это только так казалось: едва Тсукури прибавил шагу, те двое тоже ускорились. Закатив на это глаза, блондин решил больше не тратить силы и пошёл ровно.
Напарники, наконец, умолкли. Невдалеке показались домики отделённой от Ивановки улицы. Обычно её звали «Колонка», потому что раньше там стоял общий кран для полива садов, а точным названием не интересовалась даже Лина, а почтальон просто знал наизусть, кто где живет. На этой улице было всего пять домов, в трех средних никто не жил, на дальнем краю доживала свой век пожилая пара, а ближе к дороге, по которой шли Акацуки – молодая семья с тремя детьми.
Дейдара, окинув безразличным взглядом домики, видневшиеся сквозь ряд акаций, росших по обочине, собирался пройти мимо, как вдруг из дома донёсся женский крик, переходящий на визг. Парни разом остановились.
- Знакомый звук, - мрачно сообщил Хидан, они вместе с Какудзу приблизились к замершему Тсукури. – Помню, когда я себе кишки пустил, жертва также кричала.
Дейдара брезгливо поморщился, оглянувшись на него.
- Это же не наш мир, а реальный. Тут не может быть столько жестокости, - он кинул взгляд в небо. - А автор нашего мира всё с потолка брал? – выгнул брови Какудзу. Крики повторились и внезапно смолкли. - Похуй, пошли проверим, - двинулся в сторону дома напрягшийся Хидан. - А если это всего лишь муж избивает жену? – проходя осторожно за ним, спросил Дейдара. - Тогда пиздюлей надаем ему, нехуй женщин бить. - Сам давно таким моралистом стал? – откликнулся Андрей, от нечего делать пошедший за ними. - Полгода как, - отмахнулся Матсураши.
«Полиция нравов» приблизилась к забору и первое, что вскользь заметил каждый из них – полное отсутствие собак. Обычно в каждом дворе, тем более на окраине, псов было по пять-шесть штук, ибо лисы часто таскали кур, а иногда заходившие сюда с гор Кавказа волки драли коз и овец. Хидан принюхался и поморщился.
- Чувствуете? – мрачно выдал он.
Какудзу прошел дальше вдоль забора, натыкаясь на распахнутую калитку.
- Вижу, - констатировал он и поманил Моргуновых к себе; все трое встали у калитки, глядя на два собачьих трупа, практически размазанных по земле, будто стреляли по псам в упор из двустволки. - Что за хуета, блять? – сплюнул Хидан и посмотрел на окна дома.
Звон стекла и следующий за ним оглушающий звук выстрела. Или наоборот. Парни не поняли, что произошло, только увидели, как открылась дверь и оттуда вышли двое мужчин неопределенной наружности в теплых куртках, шапках и перчатках – все, естественно, чёрное. Акацуки, не привыкшие отступать, мигом сориентировались в ситуации.