Пораскинув мозгами, я решила, что тащить в дом живность всё-таки не позволю, а вот пара растений мне погоды не сделает. В западном крыле дома у прежних хозяев был устроен зимний сад. Мне он низачем не сдался, но Банни попросила его не громить, она любит поковыряться в земле. Вот оттуда-то я и приволокла два каких-то кустика, один торчащий вверх, другой висящий вниз. Поставила один на подоконник, другой на шкаф. Так-то лучше. Пусть хоть целуется с ними, авось без искажения обойдётся, а то не хватало мне ещё в собственном доме поехавшего природника.
На этом с чувством перевыполненного долга я отправилась наконец ужинать.
Банни, предупреждённая, что наш гость — шаман, наготовила салатов и постных супов в дополнение к запечённой индейке, но Маккорн, не моргнув глазом, положил себе мяса. Я уже устала удивляться. Наверное, он и правда как-то себя приучил к таким вещам. Может быть, вся эта затея даже не выйдет мне боком.
Так я думала, пока не настало время расходиться по комнатам. Я нарочно пошла наверх почти сразу за Маккорном, чтобы оказаться на втором этаже, как раз когда он дойдёт до двери своей горницы: интересно было, как ему понравится наше с Кларенсом творчество. Он открыл дверь и попятился. Я прикусила губу. Наверное, автомобили — всё-таки перебор. Может, он и техномаг, но спать среди изображений механизмов природнику…
Маккорн покачнулся вперёд и чуть не упал через порог, заходя в комнату. Я забеспокоилась, как бы он там не кильнулся, и скользнула по коридору, прислушиваясь. Дверь осталась настежь, но внутри было тихо. Я осторожно заглянула в проём.
Маккорн стоял посередине, бездумно теребя пальцами лист свисающего куста, а сам вертел головой, впитывая взглядом все детали интерьера. Вид у него был одурманенный. Ох переборщили мы с плакатами, ох переборщили! Ладно хоть Банни успела матрас застелить, пока мы ужинали, надо только доволочь этого несчастного дотуда, а потом я плакаты уберу…
— Магистрина?
Я аж подпрыгнула, не заметив, когда он обернулся ко мне. А я тут стою, как будто подглядываю за ним!
— Я зашла проверить, устраивает ли вас комната, — деревянным голосом отчеканила я. — Если декор слишком, э-э, техногенный, его можно убрать.
— Нет, что вы! — запротестовал Маккорн, отпуская наконец куст, чтобы поднять ладони в останавливающем жесте. — Эти рисунки изумительны! И они так гармонируют с цветовой гаммой здесь… Вы, наверное, под них текстиль подбирали?
Я нахмурилась.
— Да нет, я их только сегодня повесила, думала, вам понравится, но…
Как продолжить мысль, я не знала. Маккорн своё неприятие явно не показывал, а упоминать вслух, что он при входе покачнулся, мне не очень хотелось. Природники обычно не гордые, но у этого были всякие странные заморочки.
— Вы их для меня повесили? — выдохнул он, и я с ужасом поняла, что у него глаза на мокром месте.
— Ну, вы же магистр техномагии… — промямлила я. — Я думала…
Я замолчала, не зная, как продолжить. «Я думала, вы оцените» — слишком претенциозно, особенно если учесть, что он явно не оценил. «Я думала, вы потерпите» — просто грубо. Чем я думала вообще?!
— Спасибо, — прошелестел Маккорн и опустился на край платформы, застеленной ковром. — Они прекрасны.
После чего уронил лицо в ладони и натурально расплакался.
Я застыла, как будто меня обратили в камень. Вот только плачущего природника мне не хватало на десерт! Что я сделала не так?! Я его, что ли, заставляла есть мясо и чистить призрачных лошадей?! А если у него такая тонкая душевная организация, что вид моторного транспорта повергает его в истерику, зачем было лезть в дом некроманта?
Последняя мысль так сильно меня разозлила, что я разорвала опутавшие меня чары и зашла наконец в комнату. По-хорошему, мне надо было этого шута горохового погладить по голове или даже обнять, ему бы от этого полегчало, но я совершенно точно не собиралась делать ничего подобного. Он мне жизнь не упрощал, а я почему обязана? Взяв с окна горшок с кустом, я бесцеремонно пихнула его Маккорну в лицо и держала, пока он не схватил растение.
— Возьмите себя в руки! — рыкнула я. Да, я знаю, что с природниками так нельзя, но, хтоническая матерь побери, с некромантами так тоже нельзя!
— Простите, — проблеял он, обнимая горшок и пряча лицо в широких листьях. — Вы можете просто уйти, вам необязательно терпеть мои причуды.