— Позвольте, я проведу обряд очищения? — предложил Маккорн.
Я споткнулась и чуть не полетела носом в землю. Отодвинув на второй план происходящее в гостиной, я огляделась. От заката на горизонте осталась узкая красная полоска, вокруг меня уже совсем стемнело. Похоже, я обошла дом и теперь оказалась на задворках, где кочки никто не ровнял. И в отличие от той ночи, когда Фэнни видел своего гримма, луна даже края не показывала. Настала пора задействовать ночное зрение — полезная вещь, но по сравнению с обычным зрением при свете сильно проигрывает. Неподвижные объекты различить очень трудно, а магические плетения не видны вообще, даже если сам их плетёшь.
— Кларенс, — внезапно прошептал Маккорн так шумно, что у меня аж волоски на загривке дыбом встали, как будто он мне прямо в ухо дыхнул. — То, что я снял с неё в порядке очищения, было проклятием. Она не просто коснулась какой-то твари, это нарочное колдовство!
Ого! А вот это уже интересно. Призраки проклятий не накладывают, даже мстительные духи. Вообще животина таким не занимается. Конечно, Маккорн мог ошибиться и принять за проклятие какую-нибудь метку смерти или… Да нет, не мог. Маг его уровня так не ошибается. Значит, это неестественное существо, а то и вовсе иллюзия, прикрывающая проклятый артефакт или самого проклинателя.
Сосредоточившись снова на ментальном коридоре, я увидела, что мужчины остались в гостиной одни. Кларенс записал слова природника в блокноте. Я послала ему вопрос для Маккорна, на что именно было нацелено проклятие.
— Если бы я его не снял, — ответил Маккорн, — мадам Фэнни бы погибла в результате несчастного случая в ближайшее полнолуние.
Ого! А вот это уже не шуточки, это вам не прыщ на филейной части или там иллюзия неприятного запаха — чем обычно знать друг друга проклинает.
— Послушайте, — продолжил Маккорн, — может быть, нам стоит пойти разыскать Маргариту? Мне кажется, ей надо знать о том, что я обнаружил.
— Я ей передал, — ответил Кларенс.
— А… — осёкся Маккорн. — У вас есть с ней связь?
Кларенс кивнул, не опуская взгляда. Помнит, что меня укачивает. Ты ж мой зайка заботливый! Ой, опять во мне мама заговорила, когда ж избавлюсь-то…
— Она уже поняла, с чем имеет дело?
Я послала Кларенсу свои умозаключения, и он пересказал их Маккорну.
— И вы не думаете, что нам стоит её подстраховать? — продолжил гнуть свою линию Маккорн. — Что если она наткнётся на того самого проклинателя?
Моё возмущение наверняка захлестнуло Кларенса, потому что он тут же сказал:
— Маргарита не натыкается. Она находит. И если она найдёт этого мага, вам лучше быть от неё как можно дальше, иначе вместо одного трупа у нас будет два.
Маккорн не успел ответить, когда в гостиную вошла девица — очевидно, дочь помещика. Я снова отвлеклась: присутствие некротики полоснуло по восприятию. Пришлось отключить ночное зрение. Теперь я видела на земле светящуюся дорожку. Для всех остальных некротика выглядела, как тот самый чёрный дым, но только в очень большой концентрации. В малых дозах её глазами различали только некроманты, и для нас она тоже была чёрной… но светящейся. Это очень трудно объяснить тем, кто её никогда не видел. Некротика светилась очень ярко, иногда даже глаза резало, но никакого цвета, кроме чёрного, я при этом не видела. Может быть, когда-нибудь я придумаю способ снимать дагерротипы с магических явлений, вот тогда и порезвимся…
Дорожка была не однородной, как от призрака, а состояла из ярких точек — следов лап и тонких перемычек между ними, там, где неизвестная мёртвая тварь задевала стебли травы, когда переставляла ноги. Следы оставались тем ярче, чем дольше тварь задержалась в этом месте, и похоже, что она спешила: пятна в траве светились довольно маленькие. Правда, если спешила, то непонятно, почему бежала такими короткими шажочками. Но кто её знает, мёртвую тварь, может, её хозяин стреножил… А в том, что тварь была мёртвая, уже не приходилось сомневаться, и я наконец поняла, с чем имею дело. На семейство Фэнни науськали пескуху.
Пескуха — это такая рукотворная нечисть, хотя нечистью в больше степени достоин называться тот, кто её создал. Потому что в пескуху превращают живую собаку, которую морят голодом до смерти и заговаривают на послушание. В результате получается что-то вроде управляемого мстительного духа, способного переносить на себе магию хозяина и применять её на расстоянии. Вот, например, проклятия… Интересно, что хозяин пескухи науськал её именно на жену и дочь помещика, но не на него самого. Такая извращённая месть? Или дело в чём-то ещё…
Краем сознания я слышала причитания девицы, которая выкладывала Маккорну, как на духу, с кем у неё и матушки в последнее время были ссоры, да кто про кого какие слухи пускал, а кто на бал явился в одинаковых платьях… Как-то ничего из этого не тянуло на такое преступление, чтобы за него натравить на людей пескуху. Помимо смертельного проклятия, которое только некромантам даётся даром, создание пескухи — дело весьма неприятное. Она получается только из горячо любимой собаки. Кто бы ни был наш злодей, причины у него глубоко личные.