Маккорн и сам оказался на полу — я не видела, как, но теперь он полулежал на боку, безуспешно пытаясь подняться и таращась вокруг, как котёнок, впервые открывший глаза.
— Что?.. — выдохнула я, заполошно озираясь. В подвале, кроме нас, никого не было. Кто нас разнял? И как посмел? Или это… Это Маккорн меня оттолкнул? Меня?!
— Простите, магистрина, — просипел он, поднимаясь и неловко отряхивая одежду. Сюртук и правда был расстёгнут, а рубашка выбилась из брюк, и вид Маккорна весьма неоднозначно намекал, чем он только что занимался. Хорошо хоть я на губах краску не ношу, а то… Да о чём я думаю вообще?! Он меня оттолкнул!
Я встала и оправила платье, не доверяя себе достаточно, чтобы заговорить. Моя натура требовала врезать по Маккорну каким-нибудь проклятием побольнее, после чего развернуться и уйти. И никогда больше не иметь с ним никаких дел.
Но это было бы по-детски, разве нет? У меня с ним было соглашение. Он мне денег заплатил, и я их ещё не отработала. Согласна ли я за такие деньги терпеть его пренебрежение? Я не могла понять. Хорошо, как бы на моём месте поступил нормальный некромант? Некроманты — существа меркантильные. Но и с огромным самомнением. Стерпеть унижение ради денег — это меркантильность или смирение? Взбрыкнуть и разорвать договор — это гордость или глупость?
— Простите ради всего святого! — продолжал умолять Маккорн, и мне ещё больше захотелось его прибить. — Я не осознавал, что творю. Я не хотел…
К хтонической матери договор, я точно его прибью!
Но от нарушения уголовного кодекса меня спас старшина, вернувшийся за нами.
— Ну что, как следственный эксперимент?
Маккорн успел более-менее привести в порядок свою одежду, пока молил меня о пощаде, но вид у него всё равно был потрёпанный. В довершение он ещё и потёр лицо ладонями — ладонями, которыми до того опирался о землю, поэтому теперь его щёки украшали грязевые разводы.
— Н-нормально, — выпалил он невпопад. Потом глубоко вдохнул, выдохнул и продолжил уже более профессиональным тоном: — Разные природники по-разному реагируют на присутствие некротики.
Старшина приподнял одну бровь. Давалась ему такая мимика нелегко — вторую бровь для этого пришлось нахмурить, чтобы не ползла вверх, и в итоге грубая кожа на лбу мракоборца сморщилась складками подобно горному хребту.
— Я имею в виду, — поспешно пояснил Маккорн, — тех природников, которые достаточно привычны к присутствию некромантии, трупов и тому подобного. Нетренированные все одинаково в обморок падают, тут вы правы. Но если контактировать со смертью регулярно, вырабатываются защитные механизмы. Так вот, они у всех разные. Я не знаю, каковы они конкретно у этой барышни, но я могу экспертно подтвердить, что в принципе природница могла проводить в этом помещении продолжительное время, если увеличивала его по чуть-чуть. Что касается человеческих костей и мёртвых животных, полагаю, что она кого-то нанимала для их добычи. Кости, вероятно, с кладбища?..
Он бросил неуверенный взгляд на меня.
— Старые, прошлого века, — сухо вставила я. — Сушёных мышей можно купить с лотка у энтузиастов.
— Понятно, — сказал старшина, вернувший свою бровь на место. — Вам придётся поехать с нами в участок, чтобы дать показания.
Это он сказал мне — у меня выбора не было. Но потом покосился на Маккорна.
— Конечно-конечно! — заверил тот с таким природническим подхалимством, что мне захотелось не просто его проклясть, а разбить ему лицо. Лживая тварь!
— Тогда давайте в экипаж, — мотнул головой мракоборец. Маккорн охотно покинул подвал, и старшина проводил его двусмысленным взглядом: вроде и облегчённым, потому что не пришлось уламывать хрупкую натуру, которая от уламывания может сломаться, а вроде и обречённым, потому что теперь с этой натурой придётся возиться в участке.
Что я сама думала по поводу Маккорна, я предпочитала пристально не рассматривать, а то контроль над магией у меня, конечно, неплохой, но всему есть предел.
Глава 9
Экипаж у мракоборцев был четырёхместный, а самих их осталось трое — один на козлах и два внутри. Остальные уже уехали на втором экипаже и увезли девицу и её матушку для дачи показаний. Об уровне владения магией мракоборцев красноречиво говорило то, что они пользовались живыми лошадьми. Это были два меланхоличных тяжеловоза на толстых коротких ногах — лучшая порода для некроманта, но при моём приближении они занервничали. Старшина покосился на меня и звонко пососал клык: какому же солидному силовику понравится напоминание, что какая-то фифа могущественнее?
— Я на своей поеду, — предложила я.