— Ещё чего! — взбрыкнул старшина. — Переживут, не тепличные.
Я поняла, что это момент гордости. Он не мог допустить, чтобы сослуживцы видели, что меня не выносят лошади, которые выносят его. Дождавшись, пока старшина отвернётся, я закатила глаза, но в экипаж полезла, хоть тяжеловозы и заплясали в упряжи.
Между некромантами вроде меня и мракоборцами вроде старшины уездного участка отношения были сложными. С одной стороны, званием я выше. Все некроманты проходят военную подготовку, и чем дольше учишься, тем выше ранг. Не говоря уже о том, что у меня и чистой силы больше, и заклинаний я знаю тысячи, а он, может, пару десятков. С другой стороны, я не работаю в мракконтроле, а только обязана исполнять его функции, если кто-то лично на меня выписал вызов. Обычно это происходит, когда задачка мракконтролю не по зубам, и любви к нам им это не добавляет. В итоге я как бы высший чин, но не совсем, гражданская, но не совсем, и делаю их работу лучше них, но по бумажкам должна им отчитываться. В реальной жизни всё это означает, что если я не хочу потратить очень много времени на бюрократию, то лучше старшине не перечить.
Поэтому, когда внутри экипажа оказалось, что старшина с подручным заняли один диванчик, а на втором уже сидит Маккорн, я стиснула зубы и села рядом, делая вид, что мне всё равно.
Так мы и тряслись до участка. На ухабах и поворотах меня то и дело впечатывало в Маккорна, а боком ноги я его касалась вообще постоянно, и кожу в этом месте жгло от злости. Нет, ну какой хтонической матери?! Он ведь сам первый начал, я к нему не лезла! Или начал, а потом не понравилось? Если так, то точно пойдёт на препараты, надо только спланировать это получше, чтобы меня не вычислили потом. Придурочный природник не стоит моей свободы. Но ведь он хотел этого! При том, как мы прижимались друг к дружке, надо было быть наивной дурочкой, чтобы не заметить. А я и не то, и не другое.
Самое обидное — если бы хоть, осязав его интерес, я бы возмутилась, отшатнулась, испугалась или осознала, что моя жизнь свернула не туда! Но я вместо этого вдохновилась. Я хотела продолжить. Правда, наверное, не в подвале и не в присутствии мракоборцев, но в тот момент я не думала о таких деталях. Я была не против. Хтонь побери, впервые за последние не знаю сколько лет я встретила мужчину, с которым я была бы не против, и он оказался чокнутым природником, который… Который меня оттолкнул!!! Нет, просто убить его будет мало. Надо подумать, как спланировать расчленение, чтобы подольше помучался.
Я очень надеялась, что во время всех этих размышлений моё лицо выражало высокомерное пренебрежение, как и положено некроманту в экипаже с мракоборцами. Я покосилась на Маккорна, надеясь увидеть… не знаю что, раскаяние? Да на кой ляд мне его раскаяние! Лучше бы в декольте мне пялился. Правда, у меня нет декольте — платье под горло, я вам не барышня полусвета, чтобы прокладывать путь к светлой жизни грудью.
Маккорн вообще на меня не смотрел, вместо этого заняв себя выковыриванием грязи из-под ногтей. Что-то в этой картине показалось мне странным. Потом сообразила: природник же может одним простым заклинанием очиститься. Я с подозрением глянула на лицо магистра. Он сам-то не забыл, что природник? Похоже, забыл: лицо его всё ещё покрывали грязевые разводы. Я покосилась на мракоборцев. Они делали вид, что дремлют, вероятно, чтобы не связываться с хрупкой натурой. Привлекать их внимание к физиономии природника мне не хотелось, они и так его недочеловеком считают.
Я перекрутила свой пояс, на котором сбоку крепился небольшой несессер. Когда отправляешься на вызов, надо быть готовой ко всему. Порывшись, я нашла платок и зеркало, но, подумав, решила платок Маккорну не давать. На сухую им мало что сотрёшь, а у него заклинание есть. И, чтобы не показаться чересчур заботливой, сначала оглядела в зеркало себя: всё нормально, причёска под воском не растрепалась, на платье пыли не видно. Чёрная одежда очень выручает. Удовлетворившись своим отражением, я сунула зеркальце Маккорну.
Он вздрогнул и уставился на этот предмет, словно не понимая, что с ним делать. Я толкнула зеркальце ему в руки, невольно прикоснувшись к горячей коже. Уж не жар ли у него? Хотя природники не болеют. Наконец он осознал, чего я от него хочу, и ухватил круглую рамку, чтобы нашарить в ней своё отражение. Тут же его глаза комично расширились. Он взмахнул рукой, отчего его щёки на мгновение засветились белым светом, а меня обдало отзвуками того радостного чувства. Мракоборцы вздрогнули.
Когда я проморгалась и снова привыкла к полутьме каретки, Маккорн молча вернул мне зеркальце, отвернулся и уставился в окно. Если бы не мракоборцы, которые бросили изображать дремоту, так бы и залупила ему этим зеркальцем!