В довершение ко всем бедам, пока мы ехали до участка, полил дождь. Не знаю уж, как Маккорн снимал проклятие с дома Фэнни, но подозреваю, что обряд очищения такого масштаба уже может влиять на погоду, а значит, в этом тоже виноват природник. Уже на подъезде я зыркнула на него, но Маккорн так и сидел, уткнувшись лицом в окно. Я мысленно пожелала ему ушибить лоб на кочке.
А в участке стало ещё веселее. Уездный мракконтроль — это вам не городской трёхэтажный особняк и не столичная башня. Это домишко, в котором комнат раз-два и обчёлся. И в этих комнатах уже были расфасованы преступница, её мать и служанка, семейство Фэнни и Кларенс, а теперь вот ещё нас подвезли. Доротею, понятное дело, заперли в камере — комнатушке с окном в двери. Мамашу со служанкой посадили в кабинете старшины, где на такой случай запирались все шкафы и ящики. В допросной, собственно, вёлся допрос — только там стояла установка для стенографии. Ну а нас, свидетелей, определили в трапезную — прокопчённую комнату чуть побольше, пропитанную запахом жарёхи, с массивным столом и магической плиткой на подоконнике. Около плитки, обхватив себя руками, чтобы не коснуться ничего в комнате, стоял помещик Фэнни. Рядом на стуле сидела и ревела его дочь. Жена, очевидно, как раз была в допросной. На другом краю стола Кларенс уже разложил документы по вызову и заполнил по крайней мере половину, не теряя времени даром. При моём появлении он встал и улыбнулся, но заметил моё настроение и смолчал. Зато не смолчал Фэнни.
— Это что? — спросил он, оглядывая меня. — Это зачем здесь?
Я не удостоила его ответа, вместо этого подсев к Кларенсу, который так же молча вернулся за стол и пододвинул мне бумаги на подпись. Кстати, стол был совершенно чистый. Некроманты не терпят грязи и беспорядка. А уж что в комнате ни дымохода, ни вытяжки — это к уездному главе вопрос. Они же не маги воздуха.
— Я спросил, какого мрака она здесь делает?! — повысил голос Фэнни. Ни я, ни Кларенс отвечать ему были не обязаны, а удовольствия нам бы это не доставило, поэтому мы продолжили его игнорировать. Я вчиталась в Кларенсово изложение событий.
— А почему нет? — спросил Маккорн. Проклятье, я забыла, что он тоже здесь. И, похоже, вздрогнула, потому что Кларенс посмотрел на меня обеспокоенно.
— Потому что нечего чёрной колдунье делать в одной комнате с моей дочерью! — фыркнул Фэнни.
Я слышала это столько раз, что могла бы ответить за него, но Маккорну это было в новинку.
— Простите, но тех, кого вы называете чёрными колдунами, тут целый участок, — заметил он. — И именно они занимаются тем, что защищают вашу дочь от преступницы.
— Это мелкая шваль, — отмахнулся Фэнни. — Они только и умеют, что бумажки марать. А вот она, — он кивнул на меня, — настоящий разносчик гнили. И я требую, чтобы её держали где-то подальше от приличных людей!
— На каком основании? — спросил Маккорн таким тоном, словно разозлился не меньше моего. Я даже глянула на него исподлобья, проверить. Он стоял, разведя руки в жесте недоумения, слишком размашистом, чтобы быть спокойным, и глаза у него горели нехорошим огнём.
— На основании, что от неё гниль ползёт и может порчу навести! — рявкнул помещик. — У меня ребёнок тут!
Маккорн глубоко вдохнул и с усилием расслабил руки.
— Я вам как магистр магии жизни ответственно заявляю: никакой гнили ни от некромантов в целом, ни от магистрины Маргариты лично никуда не ползёт, — произнёс он рассудительным тоном, но я видела, как у него на виске бьётся жилка.
— Плевать я хотел, что вы там заявляете! — Помещик и правда брызгал слюной. — Давайте уводите её отсюда.
— Я ей не начальник, чтобы приказы раздавать, — сказал Маккорн. Его голос звенел, как металлическая струна, причём не такая, которой музыку играют, а такая, которой глотки режут. Кларенс незаметно тронул меня за руку под столом, а когда я обернулась, глянул вопросительно. Ну и как я ему сейчас тут объясню, чего Маккорна надирает? Можно, конечно, телепатически, но… Мне не очень хотелось.
— Так позовите начальника! — рявкнул Фэнни.
Маккорн вдохнул так глубоко, что петли на сюртуке натянулись — и когда я снова на него уставилась? Но, прежде чем он успел высказать Фэнни всё, что думал по поводу его тона, морального права и сути претензий, Агнеса вскочила и выбежала из трапезной, закрывая лицо платком.
— Вот видите! — зарычал Фэнни. — Ей уже плохо!
Маккорн спустил воздух, качнулся на мысках вперёд-назад, словно не мог принять какое-то решение, потом наполовину прикрыл глаза и… Опершись о столешницу, он одним прыжком оказался по ту сторону стола, схватил Фэнни за грудки и вмазал ему кулаком в щёку, и тут же ещё раз, а третий раз в нос. Кровь брызнула на столешницу, Маккорн перехватил рубашку Фэнни в другую руку и надавал ему ещё и с левой, а потом два раза в живот. Кларенс вскочил, но растерялся — то ли хватать сбесившегося природника, то ли бежать за мракоборцами… Как бы меня в чём-нибудь не обвинили. Я и сама понятия не имела, что делать в такой ситуации, природники не били людей!